?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

ПОЕЗДКА В ВЕРМОНТ
buroba
Я часто проезжала этот штат, но все по краю, а на этот раз мне удалось пробраться в самую сердцевину необыкновенной земли, и я была просто оглушена ее просторами и безлюдной гостеприимной тишиной.
А поехали мы втроем - Алиска, я и Мишуля. Мы поехали в Вермонт отвозить Мишулю в цирковой однодневный лагерь. Я не очень представляла смысл этой затеи, ради которой было потрачено четыре часа туда, и пять обратно, но по мере продвижения этот смысл не просто стал понятным, но наполнился предчувствием совершенного счастья.
Не очень понимаю, как мы в абсолютной тьме и под дождем, по дремучей еле видной дороге добрались до места, но когда вошли в освещенный дом, где нас ждали, я уже верила, что страх потеряться и ночевать в страшном, полном диких зверей, лесу - плод моей неуемной фантазии.
Наутро мы позавтракали с нашими милыми хозяевами этой уютной гостиницы под названием Bed and breakfast и отвезли Мишулю в цирковой лагерь, где каждого ребенка проверили на вшивость и выдали клоунскую голубую майку. Детей разделили на группы и увели в настоящий цирковой шатер, а мы с Алиской немного подкрепились в единственном местном магазинчике и поехали гулять на природу.
Вид из окошка гостиницы в семь утра

Мы были свободны до трех часов, и этого времени вполне хватило, чтобы наполниться волшебным светом летнего дня со свежей зеленью и желтыми полями.




















По дороге мы купили кленового сиропа в большом двухэтажном сарае. Без живой души, но с просьбой деньги складывать в банку. В Вермонте нигде не запирают дверей.
А потом мы забрали Мишулю из лагеря, погуляли еще немного и утром следующего дня  поехали домой. И хорошо, что было светло - на обратной дороге мы здорово заблудились.

А еще мы с Алиской одновременно вспомнили песню на слова Николая Рубцова.
https://youtu.be/23Yk9X5GmuI

Как мы побывали в Израиле
buroba
12 апреля

Вот уже второй день мы в Иерусалиме. Здесь хорошо, весна в зените, кругом цветочки желтые, похожие на наши лютики. Ходили на рынок, но там такая толпа и так шумно, что я еле жива. Но не из-за толпы и шума — в этом, как раз, много жизнеутверждающего, а еле жива я после прогулки по Лиссабону, промерзнув там до костей. Зато побывали в Португалии — такое мне и не снилось.

Апрель 16

Пришло время запустить в ловушку впечатления последних дней. Чтобы не разлетелись на крыльях беспамятства.
Путешествие наше берёт начало во вторник прошлой недели. Не стану уделять внимания сборам, забытому самому главному, полету и приземлению в Лиссабоне, в котором нам предстояло провести восемь часов.
Мы прокрутились в лабиринте на выход и поехали гулять в город. Прогулка оказалась до того интересной, что мы не успевали от восторгов закрывать рот — горбатые улочки, на которых невозможно разойтись с трамваем, булыжные мостовые с нежной порослью апрельских сорняков, желтый, розовый и бархатисто-малиновый цвет крыш кроме обычной красной черепицы, которой покрыты все приморские постройки.
В главную примечательность Лиссабона — средневековый замок — не попали из-за слишком раннего часа, да и погода оставляла желать. Только вставшее солнце ушло в низкие тучи, задул холодный, пронизанный мелким дождем, морской ветер и под невыносимые крики павлинов, обитающих в обширном парке вокруг замка, мы спустились с горы и прокатились по городу в электрическом вагончике, позволив неожиданно заработать милому юноше экскурсоводу.
У этого вагончика по бокам свисала прозрачная пленка и я обрадовалась, что она защитит меня от ветра и дождя — куртка моя осталась в чемодане, как вдруг наш проводник бойко закручивает пленку на крышу и моя борьба за выживание продолжается до возвращения в аэропорт, где я сразу же выпиваю жбан парного молока ( чая по местному), выжав в него сок лимона, купленного во фруктовой лавке на узкой улочке Лиссабона.
В час ночи мы добрались до нашего жилья в Иерусалиме, в четверг днём встретили Мумрика (кто не знает — это Борис Демин, наш многолетний любимый друг), в пятницу ходили на рынок и вечером принимали близких друзей из местных, субботу провели в прекрасном летнем лесу с близкими друзьями, а выйдя из леса, в совершенно волшебной каменной пещере потягивали белое вино с сыром.
В воскресенье погуляли по Иудейской пустыне и купались в Мертвом море, в понедельник под крылом чудесной Nelly Voskoboinikобследовали с большим удовольствием Иерусалимский зоопарк, а вечером, сбегав на быструю ногу на рынок, принимали очередных дорогих гостей. Сегодня же, гуляя под стенами Старого города, мы увидели маки!

Апрель 19
Прошла среда, которую мы провели на удивление бестолково. Завтракали, долго собирались, поехали в Цфат и дорожных впечатлений хватило бы без пункта назначения, тем более, что от светлого дня оставалось немного, но мы, упорно преследуя цель, добрались до Цфата, прошлись по главной улице Старого города, поразились средневековой обветшалости, а посетить более приветливые места у нас времени не хватило.
В четверг мы позавтракали за круглым столиком соседнего кафе, забрали из морозилки иерусалимской квартиры киевский торт, который уже несколько дней томится в предчувствии конца, и поехали в город Яффо, где проведём вторую и последнюю нашу неделю. Вечером навестили сестёр и тёток Меха, о которых я слышала много. Живут 30 лет в Холоне в крошечной квартирке и всей минской коммуной родили и вырастили настоящую сабру, которая сейчас служит в армии и в свободное время с легкостью управляет невообразимым бытом своих старых воспитательниц.
Сегодня пятница, солнечно и прохладно. В 18.56 в Яффо наступит Песах! С чем и поздравляю всех своих близких!

Апрель 20
В нашем дворике двадцать две пальмы, и все они пострижены под польку.


Яффо, 21, понедельник

Ну и погодка здесь у нас! Уже несколько дней сильный ветер и это явление природы не из моих любимых. Стараюсь уворачиваться, но силы наши не равны. Сегодня ночью шёл дождь и в слегка открытую балконную дверь мое бессонное ухо терзал удивительно изобретательный вой ночного ветра. К утру мне удалось заснуть и тут же меня захватывает в плен до мелочей знакомый сон. В этих снах разнятся только пункты назначения, в остальном поразительное сходство переживаний, связанных с невозможностью до этих пунктов добраться. На этот раз я собираюсь куда-то лететь, билеты в кармане, вещи собраны, но зачем-то оказываюсь в Туле, куда добираюсь с провожатыми в битком набитом дребезжащем трамвае. Я уже знаю, что по каким-то неясным для меня причинам только так можно добраться до цели, что так удобно моим провожающим, но уже начинаю терять силы и от страха не успеть, и от нелепости затеи.
Спасает меня ужасающий грохот за окном. Неужели взрыв, думаю я, открывая глаза, но сразу же понимаю, что это всего лишь гром.

Театр ГЕШЕР

Возвратились из театра в совершеннейшем восторге. Каждый раз, бывая в Израиле, я хотела войти в этот театр, но удалось только на этот раз.
Я не специалист по театру, мне привычнее посещение концертов классической музыки, но спектакль «Раб» по мотивам повести Исаака Башевиса Зингера с Сашей (Исраэлем) Демидовым в главной роли поразительно хорош! Мой милый друг Миша Moshe Voskoboinik — вот кто умеет с предельной точностью выразить чувственный шквал, я же, не обладая таким даром, скажу только, что этот спектакль был вторым в моей жизни волшебством. А первым — в раннем детстве «Синяя птица» в старом художественном театре.

Апрель 24
На следующий день после театра, в воскресенье, мы пошли с утра на набережную Яффо, но дул такой адский ветер, что пришлось от него скрыться внутри Сицилии, где нам зажарили рыбу с головой. Оловянные глаза рыбы смотрели на нас с легким укором. Сицилия — ресторан с видом на море, где летом, обливаясь потом, народ кушает за уличными столиками.
Съели мы рыбу и поехали на пляж, там тоже завывал сильный ветер и было морское волнение, но моим спутникам даже в трезвом виде море по колено, и они полезли в воду, пока их на чисто русском не призвали к порядку. Остаток дня мы провели в Бат-Яме, где уже не раз бывали у сестры моего прошлого мужа. Выпили чаю и с балкона высокого этажа смотрели, как заходит в море солнце.
В понедельник мы посетили Мертвое море и честно в нем повалялись. Там было не просто тепло, но даже немного жарко. А после покатили в Иерусалим повидаться с любимыми друзьями и в который раз за наше, уже подходящее к концу, путешествие, я пожалела, что не взяла с собой тулуп и валенки.
Во вторник мы проехались на север, побывали в славном городке Зихрон Яков и заехали в Кейсарию, где прямо перед нашим носом закрыли на замок древние развалины. Но мы уже так нагулялись в Зихроне, что нам хватило удовольствия полюбоваться на местность, где бессильны даже самые современные замки.
В среду, сегодня, мы проводили в Москву нашего Мумрика и собираем вещички сами.
Первый тёплый день кончается, пойдём с Мехом выпить чаю в маленьком уютном кафе рядом с нашим жильем, и Израильский четверг мы увидим рано утром из самолетного окошка.












ДНЕВНИК МАКСА
buroba
Мех чистит Максу зубы и рассказывает ему сказку про волка.
Мех говорит, что из всех сказок, которые он рассказывал Максу, когда чистил ему зубы, про волка у Макса была самая любимая.

МАКС ПИШЕТ 1
МАКС ПИШЕТ 2
МАКС ПИШЕТ 3
МАКС ПИШЕТ 4
МАКС ПИШЕТ 5
МАКС ПИШЕТ 6
МАКС ПИШЕТ 7
МАКС ПИШЕТ 8
МАКС ПИШЕТ 9
Последнее письмо Макса 10

Последнее письмо Макса 10
buroba

Это письмо Макс написал в ноябре 2018 г.

Пишет Макс

Давненько я не брал в лапы мышку. Но это не я придумал, хотя вполне бы мог. Мне Маруся читала Гоголя в детстве. Маруся моя любимая собака. Я вырос у нее на руках. И это она придумала про мышку. А теперь я уже старенький и совсем слепой, но Маргоша пообещала сделать мне такое же, как у Маруси, собрание сочинений, если я не буду лениться. Я стараюсь не лениться, но не всегда удается проснуться до зари, сделать зарядку, облиться холодным душем, забраться на удобное компьютерное креслице и успеть ухватить за хвост события.
Эти события, стоит к ним протянуть лапу, ускакивают лучше блох и для их ловли нужна особенная тренировка. Хорошо еще, что я умею печатать вслепую. Но этого недостаточно. Чтобы писать, мало сесть и стучать когтями по клавишам. Тут нужно особенное настроение, а где его взять в этот темный и сырой последний день осени. А потом долгая зима и снег в апреле, майские грозы и внезапная жара, когда даже в постриженной шубке невозможно душно.  А недавно приснился мне очень хороший сон. Это так удивительно, что слепые собаки видят сны! Я увидел в этом сне, как выпал первый снег и мне так легко и тепло по нему бежать, и Маргоша с Мехом рядом бегут, хотят меня взять на руки, но я вдруг полетел, а они остались на снегу и я еще долго видел их улыбки и слезы, пока все не исчезло кроме нашей любимой с Маргошей 38-й сонаты Гайдна.

Макс ушел от нас 12 февраля 2019 г.



ШТАНДЕР 2
buroba


Дубленка
Действие последнее

Впервые после эмиграции я оказалась в Москве в 1992 году. Тогда уже все было можно, нельзя только было оживить мою сестру, неожиданно и нелепо ушедшую из жизни в тёплый июльский день. Я успела только на похороны. Через две недели я улетела и все это время ее детям казалось, что мама ещё рядом.
А та дубленка, успевшая согреть мою сестричку, бесследно исчезла.

Прошло семь лет и я снова в Москве. За это время произошло много перемен и в моей жизни, и в жизни оставшихся в Москве близких. Меня уже не томили пустые страсти несбыточных желаний, но мужу моему Меху, с которым мы тогда провели неделю в Москве, захотелось меня порадовать и с его школьным приятелем, ученым биологом, быстро освоившим частное предпринимательство, мы потащились на рынок «Динамо», где можно было купить все. Когда-то рынок был стадионом и я туда водила на фигурное катание маленькую Алиску. Недалеко от стадиона находился магазин «Речник», где продавались уложенные в высокую гору неслыханного размера сатиновые бюстгалтеры, по мнению Меха, для русалок. Еще был отдел наградных знаков и я любила рассматривать там матросские пуговицы с якорями и маленькие золотые звездочки.
Рынок Динамо в 2000-м году больше всего напоминал Вавилонское столпотворение, от которого я моментально одурела. Надо сказать, что для потери соображения мне любая торговля подходит, и, когда прямо у моего уха раздался визгливый призыв купить дубленку, я с сомнабулическим спокойствием последовала за теткой, на все лады расхваливающей свой товар. Как заядлый фокусник она вертела, мяла и подбрасывала что-то волшебно-пушистое моего излюбленного подосинового цвета, и я не сразу заметила, как это чудо оказалось на мне и мы вместе с ним отражаемся в высоком, до потолка, зеркале. Дальше все в тумане, помню только, что теткин визг не прекращался до конца представления, и, даже заворачивая купленную дубленку в пакет, она все продолжала демонстрировать особенное свойство замши менять цвет от темного к светлому, разглаживая ее в разные стороны.
Следующую неделю мы с Мехом провели в Италии. Тоже много разных чудес повидали,
но и о своем меховом сокровище, дремавшем в чемодане, я не забывала.
Вторая примерка произошла через полгода, в начале зимы и полностью меня удовлетворила.
В ту зиму морозных дней было до смешного мало, и мне удалось всего несколько раз в небрежно накинутой дубленке удивить друзей и знакомых. Но и этих нескольких раз хватило, чтобы обратить внимание на легкое несоответствие красоты и удобства.
Пошло несколько зим. За ними еще несколько лет. Дубленка, моя последняя робкая надежда в состоятельность выбора, с пугающим смирением висела в шкафу.
Ей было трудно из темного шкафа замечать перемены моей жизни, поэтому я иногда выносила ее на свет. Я погружала руки в пушистый мех, разглаживала в разные стороны ворсинчатую поверхность замши и в очередной раз примеряла ее перед зеркалом в надежде, что шея моя укоротилась, плечи приобрели невиданный размах и вес дубленки долгожданно распределился по всему туловищу.
Однажды, когда выросли уже все мои дети, я пошла в шкаф, сняла дубленку с вешалки, отпорола пушистый мех и расчетвертовала ее по швам, отделив с особенным сладострастием капюшон, на котором она свисала с моей бедной головы все эти редкие дни наших безутешных свиданий.





ШТАНДЕР
buroba

Я стою в вытоптанном дворе нашего дома в Сокольниках. В руках у меня среднего размера голубой с красным мяч. Несколько секунд я медлю, а затем выкрикиваю таинственное слово и изо всех сил бросаю мяч в небо. Он летит и исчезает навсегда.
Проходит жизнь. Таких прыгучих и ловких, затертых детством мячиков, уже давно не существует в природе. И вдруг он падает тебе в руки, тот самый, еще теплый.  Я держу его в руках и во мне начинает таять лед.
Я вспоминаю.


О, как хорошо я знаю эти робкие мечтания о красивой удобной одежде, а заодно, и обуви. Все эти неутоленные страсти давно ушли, но я помню каждую.

КРАСНАЯ КУРТОЧКА

Даже сейчас, выискивая себе что-то легкое и теплое, я вижу эту красную мягкую курточку на девочке ненамного старше меня. Мне десять лет. Нам с Розочкой по десять лет. Наша мама очень старается прилично нас одеть, но мы уже превращаемся в нелепых длинноногих гусят, мы мгновенно вырастаем из добытой чудом такой же нелепой одежды и лучше всего я помню школьные формы, которые мы носили четыре года. Подогнутые юбки и рукава каждый год отпускались на нужную длину, а рукава последнего года, из которых торчали наши шершавые в цыпках лапки, украсились на локтях заплатами.
Еще были во втором классе китайские свитера. Розовый и желтый. Не такие гнусные, как теперь, а настоящие, из Китая, из мягкой шерсти с вышивкой и тремя гладенькими пуговками, на которые застегивался ворот. А когда мы переехали на Университет, в нашем 22-м подъезде мама подружилась с тетей Валей с третьего этажа. Эта тетя Валя любила заходить по вечерам к нам на пятый и рассказывать нашей маме разные небылицы. И все это за столом, где мы с Розкой, отогнув цветастую клеенку, корпели за уроками. И то, что несла тетя Валя, было намного интереснее уроков. И это она подарила нам с Розкой две ковбойки в разноцветную клетку и с резинкой внизу. Они нам очень пригодились, но не шли ни в какое сравнение с той, красной.
Когда мы выросли, Розочка сшила мягкую пушистую серую куртку с капюшоном и на молнии. Тогда еще ни у кого такого не было. Через несколько лет куртка перешла ко мне и мы не расставались до самого ее последнего часа.

ДУБЛЕНКА 1

Желание пристойно одеться терзало меня всю жизнь. Причина, по которой пристойно одеться мне так и не удалось, открылась слишком поздно — обладание заветной вещью не делает меня счастливой. Мало того, охота избавления от неё возникает немедленно.
Я во все глаза смотрела на успешных элегантных женщин и не могла понять, как они это делают. Я ещё не понимала, что возможности моего существования лежат в другой плоскости, и что серая пушистая курточка, сшитая моей сестрой, станет пределом моих шмоточных исканий.

Но когда на московских улицах замелькали первые дубленки, сердце мое остановилось в предчувствии неразделенной любви. Все знакомые мне с раннего детства овчинные полушубки мгновенно из памяти исчезли, хотя наш любимый двоюродный брат Сашка ходил в таком и мы поэтому называли его барашком.
Ему было пятнадцать лет, когда он разбился, делая стойку на перилах восьмого этажа дома на Красных воротах.
Я на всю жизнь запомнила ночь, когда в перекошенное окошко нашего сокольнического дома кто-то громко постучал. Это приехали с Красных ворот соседи папиного брата Каневские сообщить ужасную новость.

Первую настоящую дубленку я приобрела вскоре по прибытии в Америку в магазине “второй руки“. Это время давно в прошлом и я уже постаралась записать некоторые его события. Что касается приобретения дубленок – эта тема еще не освещалась.
Дубленка была овершенно новая темно-коричневая. Я даже не стала ее мерить, просто поняла – пока она не окажется на моей сестре, покоя мне не будет. Я тогда не понимала, что это невозможно. Я только знала, что уехала навсегда и помочь ей кроме меня некому. Денег не было, посылки шли долго и часто пропадали, я металась в поисках хоть какого то случая и тут звонит моя приятельница Таня Горлин.
В Москве мы не были с ней знакомы, но наши мужья знакомы были и совместно боролись за выезд. То, что мы с ними оказались в одном американском городке, произошло совершенно случайно, но теперь я вижу, что провидение обо мне заботилось, поселив нас рядом.
Я и сейчас в смысле чрезмерной активности не представляю интереса, а тогда меня смело можно было сдавать в психиатрическую. Хотя я и не подавала виду. Таня же, напротив, обладала какой-то удивительной энергией, в ней сидел здоровый жизненный азарт и за небольшой срок нашего близкого общения без ее протянутой руки я бы пропала.
И вот, звонит Таня и своим энергичным голосом сообщает, что в настоящее время в Нью Йорке проездом в Москву ее знакомый, с которым можно передать мой тюк с дубленкой и прикупленными к ней в масть меховыми ботинками. И предлагает мне немедленно вместе с ней туда мчаться. Я оставляю детей, тогда еще двоих, на соседей, хватаю свой тюк и через час мы с Таней подкрепляемся в перекусочной вокзала в ожидание автобуса в НЙ. Все происходит так быстро и складно, что меня только слегка подгрызает чувство вины перед моими друзьями, Галей и Аркашей Першманами, к которым я напросилась переночевать. Об этих людях – отдельный рассказ, они входят в небольшую группу самых моих любимых. А тогда, когда около часа ночи мы с Таней ввалились к ним в квартиру, на их приветливых лицах не было и тени удивления.
Утром Аркаша напек нам очень вкусных блинов и мы с Таней поехали встречаться с ее знакомым. Я с мешком послушно следовала за своим добрым проводником и до последней секунды не верила, что кто-то в здравом рассудке согласится взять эти вещи.

Моя сестричка успела в них погреться. Она писала мне , что никогда в жизни ей не было так тепло зимой.

(продолжение будет)


СЕРЕБРЯНАЯ ЛОЖЕЧКА
buroba
Я увидела ее на страничке Alisa Rodny. Алиса написала, что эта ложечка досталась ей от мамы, то есть от меня.
А у меня она появилась давно, в далеком детстве. И ложечек этих было две — на каждую из дочек-близнецов нашего папы. Он привёз их нам в подарок из командировки.
И я так и не понимаю, как нашему папе, нежному еврейскому мальчику из семьи раввинов, рано вкусившему модную в то время пролетарскую свободу, прошедшему через ад войны и его продолжения в виде счастливого выживания в немыслимых условиях, пришла в голову идея с попугайчиками.
Как же мы с Розочкой любили эти ложечки! Мы готовы были есть ими даже клецки, а различали мы попугаев по перышкам — у них на хвостах они были разные — у розочкиного желтое, у моего оранжевое.
Прошло много лет, у нас с Розочкой родились дети, которые тоже ели этими ложечками. А потом у моей сестрички на Ленинском проспекте завелись клопы. Их пришли морить две тетки с ведрами и после мора исчезла розкина ложечка с попугайчиком. А свою я увезла в Америку.
Однажды, когда у меня уже были все мои дети, и коты, и собака, и муж, и дом с такими удобствами, какие моим родителям не снились, ложечка пропала. Я искала ее до глубокой ночи и не было места, куда я ни заглянула.
В глухом отчаянии я заснула и мне приснилось, что ложечка в контейнере с мусором, мешки из которого утром должна была забрать мусорная машина.
Еле дождавшись рассвета я распотрошила мусор и нашла ложечку с попугайчиком.


2 февраля, Париж
buroba
https://www.facebook.com/1522712582/posts/10218226227956791/

Венские фото
buroba
 Дополнительные сведения с картинками о нашем путешествии в Вену .

В первый день, после посещения музея с Брейгелем мы, немного потерянные в чужом городе, где все по-немецки, отсыревшие и голодные,  нашли, наконец,  улицу с гостиницей мадам Роттенштайнер, в которой 31 год назад я проживала в своем клетчатом наряде. Не знаю, зачем, но мне очень хотелось еще раз увидеть в просторном холле веселую русалку, у которой росли из бедер оленьи рога. Она висела прямо над старой картой Вены. Может быть в ее гипсовой улыбке искала оправдания. Или, казалось, - увижу - и время, в котором я еще могла слышать родные голоса, на секунду возвратится.
Но мадам Роттенштайнер умерла год назад, а ее сын на мой вопрос сказал, что стену с русалкой давно сломали. А карта осталась.



Это кухня в доме Моцарта в Зальцбурге


 Окно в этом же доме


Лошадки на площади


 По дороге из Вены в Зальцбург






Человек из камня в белой шапке


Кафе в Вене


 Из окна кафе, где мы пили кофе


Улица в Вене, ведущая к дому Моцарта


Просто дом в Вене


Вечер

Последний день в Вене
buroba

Зальцбург

Оказалось, что как раз в эти дни катается под Зальцбургом на лыжах самая нам близкая во всех отношениях московская семейка. И именно этот день можно считать первым удачным в нашем путешествии.
Такое особенное чувство двойного счастья и от новизны средневекового мира, и от фантастической встречи.
В Вену мы вернулись поздно и проспали до полудня, пропустив весьма удобный гостиничный завтрак, отчего остаток быстротемнеющего сырого дня прошел в поисках где выпить кофе и согреться, не считая захода в галерею Шилле, без которой можно было спокойно обойтись.
А на следующее утро мы с удивлением обнаружили, что это утро нашего последнего в Вене дня. Тут мы включили дремавший от непогоды нюх и расчет наших шагов в этот день оказался таким точным, словно нас подменили на настоящих туристов. И весь холодный и ветреный день светило солнце, и мы, спокойно побродив по Вене, нашли Театральный Музей, отмеченный мною на карте. В этом музее почти нет посетителей, само здание снаружи и внутри не поддается описанию, на лестницах ковры, на потолках херувимы и при входе в первый, наполненный свежим воздухом зал - Босх. И не только.
Мы не скоро вышли из музея и очутились на площади, по которой сновало множество туристов горящих неутомимой страстью вкусить все положенное. Мы же, осторожно обойдя толпу, скрылись в неприметном итальянском кафе выпить кофе. И здесь, как по волшебству, продолжилось тихое созерцание Вены сквозь высокое окно, у которого столик с чашечками кофе и мы на длинных узких диванах, отгороженные от всего света.
А дальше продолжился день, в котором мы успели еще многое.
Надо сказать, что в мои планы входило подробное описание этой последней прогулки с Собором Святого Стефана, с площадью, на которой дудел в золоченые трубы тирольский духовой оркестр, с лошадками в попонках и удивительными лицами химер на соборе. И, разумеется, мы были в венском доме Моцарта, и на концерте с Маленькой ночной серенадой.
Может быть, в следующий раз.

Image may contain: horse and outdoor