?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

ДНЕВНИК МАКСА
buroba
Мех чистит Максу зубы и рассказывает ему сказку про волка.
Мех говорит, что из всех сказок, которые он рассказывал Максу, когда чистил ему зубы, про волка у Макса была самая любимая.

МАКС ПИШЕТ 1
МАКС ПИШЕТ 2
МАКС ПИШЕТ 3
МАКС ПИШЕТ 4
МАКС ПИШЕТ 5
МАКС ПИШЕТ 6
МАКС ПИШЕТ 7
МАКС ПИШЕТ 8
МАКС ПИШЕТ 9
Последнее письмо Макса 10

Последнее письмо Макса 10
buroba

Это письмо Макс написал в ноябре 2018 г.

Пишет Макс

Давненько я не брал в лапы мышку. Но это не я придумал, хотя вполне бы мог. Мне Маруся читала Гоголя в детстве. Маруся моя любимая собака. Я вырос у нее на руках. И это она придумала про мышку. А теперь я уже старенький и совсем слепой, но Маргоша пообещала сделать мне такое же, как у Маруси, собрание сочинений, если я не буду лениться. Я стараюсь не лениться, но не всегда удается проснуться до зари, сделать зарядку, облиться холодным душем, забраться на удобное компьютерное креслице и успеть ухватить за хвост события.
Эти события, стоит к ним протянуть лапу, ускакивают лучше блох и для их ловли нужна особенная тренировка. Хорошо еще, что я умею печатать вслепую. Но этого недостаточно. Чтобы писать, мало сесть и стучать когтями по клавишам. Тут нужно особенное настроение, а где его взять в этот темный и сырой последний день осени. А потом долгая зима и снег в апреле, майские грозы и внезапная жара, когда даже в постриженной шубке невозможно душно.  А недавно приснился мне очень хороший сон. Это так удивительно, что слепые собаки видят сны! Я увидел в этом сне, как выпал первый снег и мне так легко и тепло по нему бежать, и Маргоша с Мехом рядом бегут, хотят меня взять на руки, но я вдруг полетел, а они остались на снегу и я еще долго видел их улыбки и слезы, пока все не исчезло кроме нашей любимой с Маргошей 38-й сонаты Гайдна.

Макс ушел от нас 12 февраля 2019 г.



ШТАНДЕР 2
buroba


Дубленка
Действие последнее

Впервые после эмиграции я оказалась в Москве в 1992 году. Тогда уже все было можно, нельзя только было оживить мою сестру, неожиданно и нелепо ушедшую из жизни в тёплый июльский день. Я успела только на похороны. Через две недели я улетела и все это время ее детям казалось, что мама ещё рядом.
А та дубленка, успевшая согреть мою сестричку, бесследно исчезла.

Прошло семь лет и я снова в Москве. За это время произошло много перемен и в моей жизни, и в жизни оставшихся в Москве близких. Меня уже не томили пустые страсти несбыточных желаний, но мужу моему Меху, с которым мы тогда провели неделю в Москве, захотелось меня порадовать и с его школьным приятелем, ученым биологом, быстро освоившим частное предпринимательство, мы потащились на рынок «Динамо», где можно было купить все. Когда-то рынок был стадионом и я туда водила на фигурное катание маленькую Алиску. Недалеко от стадиона находился магазин «Речник», где продавались уложенные в высокую гору неслыханного размера сатиновые бюстгалтеры, по мнению Меха, для русалок. Еще был отдел наградных знаков и я любила рассматривать там матросские пуговицы с якорями и маленькие золотые звездочки.
Рынок Динамо в 2000-м году больше всего напоминал Вавилонское столпотворение, от которого я моментально одурела. Надо сказать, что для потери соображения мне любая торговля подходит, и, когда прямо у моего уха раздался визгливый призыв купить дубленку, я с сомнабулическим спокойствием последовала за теткой, на все лады расхваливающей свой товар. Как заядлый фокусник она вертела, мяла и подбрасывала что-то волшебно-пушистое моего излюбленного подосинового цвета, и я не сразу заметила, как это чудо оказалось на мне и мы вместе с ним отражаемся в высоком, до потолка, зеркале. Дальше все в тумане, помню только, что теткин визг не прекращался до конца представления, и, даже заворачивая купленную дубленку в пакет, она все продолжала демонстрировать особенное свойство замши менять цвет от темного к светлому, разглаживая ее в разные стороны.
Следующую неделю мы с Мехом провели в Италии. Тоже много разных чудес повидали,
но и о своем меховом сокровище, дремавшем в чемодане, я не забывала.
Вторая примерка произошла через полгода, в начале зимы и полностью меня удовлетворила.
В ту зиму морозных дней было до смешного мало, и мне удалось всего несколько раз в небрежно накинутой дубленке удивить друзей и знакомых. Но и этих нескольких раз хватило, чтобы обратить внимание на легкое несоответствие красоты и удобства.
Пошло несколько зим. За ними еще несколько лет. Дубленка, моя последняя робкая надежда в состоятельность выбора, с пугающим смирением висела в шкафу.
Ей было трудно из темного шкафа замечать перемены моей жизни, поэтому я иногда выносила ее на свет. Я погружала руки в пушистый мех, разглаживала в разные стороны ворсинчатую поверхность замши и в очередной раз примеряла ее перед зеркалом в надежде, что шея моя укоротилась, плечи приобрели невиданный размах и вес дубленки долгожданно распределился по всему туловищу.
Однажды, когда выросли уже все мои дети, я пошла в шкаф, сняла дубленку с вешалки, отпорола пушистый мех и расчетвертовала ее по швам, отделив с особенным сладострастием капюшон, на котором она свисала с моей бедной головы все эти редкие дни наших безутешных свиданий.





ШТАНДЕР
buroba

Я стою в вытоптанном дворе нашего дома в Сокольниках. В руках у меня среднего размера голубой с красным мяч. Несколько секунд я медлю, а затем выкрикиваю таинственное слово и изо всех сил бросаю мяч в небо. Он летит и исчезает навсегда.
Проходит жизнь. Таких прыгучих и ловких, затертых детством мячиков, уже давно не существует в природе. И вдруг он падает тебе в руки, тот самый, еще теплый.  Я держу его в руках и во мне начинает таять лед.
Я вспоминаю.


О, как хорошо я знаю эти робкие мечтания о красивой удобной одежде, а заодно, и обуви. Все эти неутоленные страсти давно ушли, но я помню каждую.

КРАСНАЯ КУРТОЧКА

Даже сейчас, выискивая себе что-то легкое и теплое, я вижу эту красную мягкую курточку на девочке ненамного старше меня. Мне десять лет. Нам с Розочкой по десять лет. Наша мама очень старается прилично нас одеть, но мы уже превращаемся в нелепых длинноногих гусят, мы мгновенно вырастаем из добытой чудом такой же нелепой одежды и лучше всего я помню школьные формы, которые мы носили четыре года. Подогнутые юбки и рукава каждый год отпускались на нужную длину, а рукава последнего года, из которых торчали наши шершавые в цыпках лапки, украсились на локтях заплатами.
Еще были во втором классе китайские свитера. Розовый и желтый. Не такие гнусные, как теперь, а настоящие, из Китая, из мягкой шерсти с вышивкой и тремя гладенькими пуговками, на которые застегивался ворот. А когда мы переехали на Университет, в нашем 22-м подъезде мама подружилась с тетей Валей с третьего этажа. Эта тетя Валя любила заходить по вечерам к нам на пятый и рассказывать нашей маме разные небылицы. И все это за столом, где мы с Розкой, отогнув цветастую клеенку, корпели за уроками. И то, что несла тетя Валя, было намного интереснее уроков. И это она подарила нам с Розкой две ковбойки в разноцветную клетку и с резинкой внизу. Они нам очень пригодились, но не шли ни в какое сравнение с той, красной.
Когда мы выросли, Розочка сшила мягкую пушистую серую куртку с капюшоном и на молнии. Тогда еще ни у кого такого не было. Через несколько лет куртка перешла ко мне и мы не расставались до самого ее последнего часа.

ДУБЛЕНКА 1

Желание пристойно одеться терзало меня всю жизнь. Причина, по которой пристойно одеться мне так и не удалось, открылась слишком поздно — обладание заветной вещью не делает меня счастливой. Мало того, охота избавления от неё возникает немедленно.
Я во все глаза смотрела на успешных элегантных женщин и не могла понять, как они это делают. Я ещё не понимала, что возможности моего существования лежат в другой плоскости, и что серая пушистая курточка, сшитая моей сестрой, станет пределом моих шмоточных исканий.

Но когда на московских улицах замелькали первые дубленки, сердце мое остановилось в предчувствии неразделенной любви. Все знакомые мне с раннего детства овчинные полушубки мгновенно из памяти исчезли, хотя наш любимый двоюродный брат Сашка ходил в таком и мы поэтому называли его барашком.
Ему было пятнадцать лет, когда он разбился, делая стойку на перилах восьмого этажа дома на Красных воротах.
Я на всю жизнь запомнила ночь, когда в перекошенное окошко нашего сокольнического дома кто-то громко постучал. Это приехали с Красных ворот соседи папиного брата Каневские сообщить ужасную новость.

Первую настоящую дубленку я приобрела вскоре по прибытии в Америку в магазине “второй руки“. Это время давно в прошлом и я уже постаралась записать некоторые его события. Что касается приобретения дубленок – эта тема еще не освещалась.
Дубленка была овершенно новая темно-коричневая. Я даже не стала ее мерить, просто поняла – пока она не окажется на моей сестре, покоя мне не будет. Я тогда не понимала, что это невозможно. Я только знала, что уехала навсегда и помочь ей кроме меня некому. Денег не было, посылки шли долго и часто пропадали, я металась в поисках хоть какого то случая и тут звонит моя приятельница Таня Горлин.
В Москве мы не были с ней знакомы, но наши мужья знакомы были и совместно боролись за выезд. То, что мы с ними оказались в одном американском городке, произошло совершенно случайно, но теперь я вижу, что провидение обо мне заботилось, поселив нас рядом.
Я и сейчас в смысле чрезмерной активности не представляю интереса, а тогда меня смело можно было сдавать в психиатрическую. Хотя я и не подавала виду. Таня же, напротив, обладала какой-то удивительной энергией, в ней сидел здоровый жизненный азарт и за небольшой срок нашего близкого общения без ее протянутой руки я бы пропала.
И вот, звонит Таня и своим энергичным голосом сообщает, что в настоящее время в Нью Йорке проездом в Москву ее знакомый, с которым можно передать мой тюк с дубленкой и прикупленными к ней в масть меховыми ботинками. И предлагает мне немедленно вместе с ней туда мчаться. Я оставляю детей, тогда еще двоих, на соседей, хватаю свой тюк и через час мы с Таней подкрепляемся в перекусочной вокзала в ожидание автобуса в НЙ. Все происходит так быстро и складно, что меня только слегка подгрызает чувство вины перед моими друзьями, Галей и Аркашей Першманами, к которым я напросилась переночевать. Об этих людях – отдельный рассказ, они входят в небольшую группу самых моих любимых. А тогда, когда около часа ночи мы с Таней ввалились к ним в квартиру, на их приветливых лицах не было и тени удивления.
Утром Аркаша напек нам очень вкусных блинов и мы с Таней поехали встречаться с ее знакомым. Я с мешком послушно следовала за своим добрым проводником и до последней секунды не верила, что кто-то в здравом рассудке согласится взять эти вещи.

Моя сестричка успела в них погреться. Она писала мне , что никогда в жизни ей не было так тепло зимой.

(продолжение будет)


СЕРЕБРЯНАЯ ЛОЖЕЧКА
buroba
Я увидела ее на страничке Alisa Rodny. Алиса написала, что эта ложечка досталась ей от мамы, то есть от меня.
А у меня она появилась давно, в далеком детстве. И ложечек этих было две — на каждую из дочек-близнецов нашего папы. Он привёз их нам в подарок из командировки.
И я так и не понимаю, как нашему папе, нежному еврейскому мальчику из семьи раввинов, рано вкусившему модную в то время пролетарскую свободу, прошедшему через ад войны и его продолжения в виде счастливого выживания в немыслимых условиях, пришла в голову идея с попугайчиками.
Как же мы с Розочкой любили эти ложечки! Мы готовы были есть ими даже клецки, а различали мы попугаев по перышкам — у них на хвостах они были разные — у розочкиного желтое, у моего оранжевое.
Прошло много лет, у нас с Розочкой родились дети, которые тоже ели этими ложечками. А потом у моей сестрички на Ленинском проспекте завелись клопы. Их пришли морить две тетки с ведрами и после мора исчезла розкина ложечка с попугайчиком. А свою я увезла в Америку.
Однажды, когда у меня уже были все мои дети, и коты, и собака, и муж, и дом с такими удобствами, какие моим родителям не снились, ложечка пропала. Я искала ее до глубокой ночи и не было места, куда я ни заглянула.
В глухом отчаянии я заснула и мне приснилось, что ложечка в контейнере с мусором, мешки из которого утром должна была забрать мусорная машина.
Еле дождавшись рассвета я распотрошила мусор и нашла ложечку с попугайчиком.


2 февраля, Париж
buroba
https://www.facebook.com/1522712582/posts/10218226227956791/

Венские фото
buroba
 Дополнительные сведения с картинками о нашем путешествии в Вену .

В первый день, после посещения музея с Брейгелем мы, немного потерянные в чужом городе, где все по-немецки, отсыревшие и голодные,  нашли, наконец,  улицу с гостиницей мадам Роттенштайнер, в которой 31 год назад я проживала в своем клетчатом наряде. Не знаю, зачем, но мне очень хотелось еще раз увидеть в просторном холле веселую русалку, у которой росли из бедер оленьи рога. Она висела прямо над старой картой Вены. Может быть в ее гипсовой улыбке искала оправдания. Или, казалось, - увижу - и время, в котором я еще могла слышать родные голоса, на секунду возвратится.
Но мадам Роттенштайнер умерла год назад, а ее сын на мой вопрос сказал, что стену с русалкой давно сломали. А карта осталась.



Это кухня в доме Моцарта в Зальцбурге


 Окно в этом же доме


Лошадки на площади


 По дороге из Вены в Зальцбург






Человек из камня в белой шапке


Кафе в Вене


 Из окна кафе, где мы пили кофе


Улица в Вене, ведущая к дому Моцарта


Просто дом в Вене


Вечер

Последний день в Вене
buroba

Зальцбург

Оказалось, что как раз в эти дни катается под Зальцбургом на лыжах самая нам близкая во всех отношениях московская семейка. И именно этот день можно считать первым удачным в нашем путешествии.
Такое особенное чувство двойного счастья и от новизны средневекового мира, и от фантастической встречи.
В Вену мы вернулись поздно и проспали до полудня, пропустив весьма удобный гостиничный завтрак, отчего остаток быстротемнеющего сырого дня прошел в поисках где выпить кофе и согреться, не считая захода в галерею Шилле, без которой можно было спокойно обойтись.
А на следующее утро мы с удивлением обнаружили, что это утро нашего последнего в Вене дня. Тут мы включили дремавший от непогоды нюх и расчет наших шагов в этот день оказался таким точным, словно нас подменили на настоящих туристов. И весь холодный и ветреный день светило солнце, и мы, спокойно побродив по Вене, нашли Театральный Музей, отмеченный мною на карте. В этом музее почти нет посетителей, само здание снаружи и внутри не поддается описанию, на лестницах ковры, на потолках херувимы и при входе в первый, наполненный свежим воздухом зал - Босх. И не только.
Мы не скоро вышли из музея и очутились на площади, по которой сновало множество туристов горящих неутомимой страстью вкусить все положенное. Мы же, осторожно обойдя толпу, скрылись в неприметном итальянском кафе выпить кофе. И здесь, как по волшебству, продолжилось тихое созерцание Вены сквозь высокое окно, у которого столик с чашечками кофе и мы на длинных узких диванах, отгороженные от всего света.
А дальше продолжился день, в котором мы успели еще многое.
Надо сказать, что в мои планы входило подробное описание этой последней прогулки с Собором Святого Стефана, с площадью, на которой дудел в золоченые трубы тирольский духовой оркестр, с лошадками в попонках и удивительными лицами химер на соборе. И, разумеется, мы были в венском доме Моцарта, и на концерте с Маленькой ночной серенадой.
Может быть, в следующий раз.

Image may contain: horse and outdoor




ПУТЕШЕСТВИЕ В ВЕНУ
buroba

КАК, И ВЫ В ВЕНЕ?
январь 2019

Вчера, находясь в привычном ужасе от предстоящих сборов, я вдруг вспомнила, как в один из последних дней моих в России мы с Мехом зашли в ателье на 25-го Октября и вышли оттуда с покупкой, на которую в привычной жизни я бы никогда не решилась. И не из-за цены, а просто от непривычки покупать одежду. Я не очень понимала, как можно надеть на себя что-то, сшитое не моей сестрой.
В детстве нас обшивала настоящая портниха Татьяна Емельяновна, которая жила на втором этаже нашего ветхого сокольнического дома. Наверное, она была хорошей портнихой, судя по нашим с Розочкой детским фотографиям, но мама принимала активное участие в yизобретении фасонов из удивительных тканей старых нарядов щедрых подруг.
Да и как нашей маме было не участвовать, если ее мама, красавица Фрида, была художником-модельером и в начале прошлого века перед балами из ее мастерской выпархивали дамы в умопомрачительных нарядах. В те времена в Умани ещё давали балы. И свою дочку Перль Фрида наряжала как маленькую принцессу и мечтала сшить для неё настоящее взрослое в кружевах платье. Но в 36 она умерла и для восьмилетней Перль закончилось безмятежное детское счастье.
Шить наша мама не умела, она только могла здорово придумывать, зато Розочка, моя сестричка, обладала врожденным умением создавать одежду, с которой невозможно было расстаться. Сначала она шила для куклы, и я помню свой восторг перед крошечным бархатным платьем с кружевным воротничком, что не помешало мне им почистить однажды свои ботинки.
А когда мы выросли, ко мне переходила одежда, сшитая Розочкой, и эта одежда полностью соответствовала моему вкусу.
Я же не проявляла к шитью никакого интереса, но с удовольствием штопала носки на деревянном выпуклом грибочке, изобретая свои правила.
А в ателье на 25-го Октября я купила тогда приличный брючный костюм — однотонные штаны болотного цвета и пиджак в клетку. Мне он показался подходящим для дорожных испытаний, да и Мех весьма одобрительно меня в нем рассматривал. Впрочем, он и теперь, спустя тридцать один год, с таким же одобрением на меня смотрит даже в самой никчемной одежде, из чего я могу заключить, что привлекает его во мне что-то другое.
В этом костюмчике в аэропорту Шереметьево я прощалась навсегда с моими самыми любимыми — с папой, Розочкой, Мумриком, братом и Мехом.
В Вене наше обширное семейство поселили в роскошном отеле, где при входе на стене висела старинная карта, а над ней лепная русалка с оленьим рогами.
Мы провели в этом отеле чуть больше недели, костюмчик очень пригодился, но я помню, что больше всего в этом костюмчике мне хотелось умереть.

ВРЕМЯ В ВЕНЕ

Очень важно вовремя разобраться со временем, чтобы не удивляться, отчего в восемь утра еще так темно и никакого обещанного завтрака в напрочь вымершей гостинице. Тихий бергмановский ужас.
Потом уж сообразили, что два часа ночи, и улеглись спать дальше.
В столовой снует странное существо в точности брейгелевского фасона. Ни мужчина, ни женщина, одетое в непонятно что, в цыплячьей лапке дощечка с зеленым кружком, а на крошечном сумасшедшем личике адская деловитость.
Побывали на выставке Брейгеля. Там развешаны огромные плакаты, на которых можно рассматривать мельчайшие детали живописных шедевров гениального мастера.
Не беру на себя смелости предоставить мои по поводу выставки соображения, скажу только, что ожидания не оправдались. Тесно, душно и крайне бестолково за исключением проекционного зала, где можно дышать, смотреть и видеть без борьбы за доступ к оригиналу.
Очереди на выставку не было, но на количество желающих проникнуть в святилище помещение явно не рассчитано. Кроме того, не было и половины ожидаемого.
Я, кажется, совсем потеряла способность делать вид, что меня устраивает явно раздражающее.
Невозможно в толпе увидеть живопись, как невозможно услышать музыку с кашляющим тебе в ухо соседом.
А сегодня мы сели в поезд и поехали в Зальцбург. И я коснулась стены дома, где родился и 17 лет жил МОЦАРТ! И я уверена, что испытала настоящий религиозный трепет.
И, о, боже, улица, по которой ОН ходил, была под моими ногами!


С НОВЫМ ГОДОМ всех моих друзей!!!
buroba
Я не часто, но регулярно прихожу сюда, чтобы напитаться прекрасным чтением, волшебными картинками и чудесной музыкой.
Всех вас люблю, и всем желаю счастья!

https://youtu.be/6h880x_F8zk