ПРО КОТА

Мы жили тогда в двухэтажном деревянном доме, снимали там второй этаж с длинным балконом и видом на заросший садик с обязательной гипсовой Мадонной. В своей обширной истории о кошках этот садик я уже упоминала, теперь же повторяюсь лишь для того, чтобы читателю моему легче было представить тот угол слева от Мадонны, за которым был проход в соседний двор  и открывался вид на заброшенную церковь с заколоченными высокими дверьми.
Кис Второй, добрейшее существо, второпях раскрашенный черно-белым,  был нашим вторым в Америке котом. И он был гулящим котом. Мы тогда не понимали, что ему для сохранности лучше сидеть дома. И крайне удивительно, как он умудрился на свободном режиме и рядом с дорогой так надолго у нас задержаться.
Нередко он уходил в ночное и возвращался под утро, а иногда и на следующий день, поэтому мы не сразу заволновались, когда он пропал. Но когда он не вернулся на третий день, мы бросились его искать, но кот как сквозь землю провалился.
В это самое время кто-то из детей услышал слабое мяуканье и вскоре стало понятно, что доносилось оно из оконного проема третьего этажа заколоченной церкви.  Мы так обрадовались, что даже не стали узнавать, с какого бодуна он туда полез. Ясно было только то, что обратно он выйти не мог.
Старшим моим деткам было тогда 15 и 11, а Белка была ещё совсем крошка.
И тогда Алиска с Минькой пошли в полицейский участок просить помощи. Тем более, что у Миньки там были друзья. Он завёл их ещё в первом классе, заходя туда по дороге из школы домой поболтать и промочить горло.  Он любил забегать туда по всякому поводу и какое было счастье продемонстрировать им новенькую пожарную машину с дистанционным управлением, подаренную Мехом на день рождения. Минька прикатил туда машину, чтобы его друзья тоже с ней поиграли.
На просьбу детей достать кота полицейские отозвались быстро. Они принесли длинную лестницу и сами кота изловили.
Через несколько дней из отворённого церковного окошка опять замяукал кот. Дети пошли в участок, но друзья-полицейские сказали, что они не затем сидят на службе, чтобы с такой частотой котов ловить, но лестницу разрешили взять.
Мех поставил лестницу и бойко полез за котом, который сидел в окне. Но как только Мех протянул руку, чтобы его ухватить, Кис Второй презрительно фыркнул и скрылся. Тогда мы придумали заманить его на сосиску.
Мех взял небольшую доску и с сосиской в кармане полез на лестницу, а когда поравнялся с котом, протянул ему ее на дощечке. Кот, не будь дурак, моментально сцапал угощение и опять скрылся. Мы не знали, что делать, а лестницу надо было скоро отдавать. И тогда я придумала взять длинную доску и      приколотить сосиску на расстоянии нескольких кошачьих шагов. Так мы и сделали. А когда кот зашёл на доску и протянул лапу с уже готовыми цапнуть когтями, Мех доску от окна отвёл и кот с сосиской в руках приземлился на только что вспаханный соседский огород.
С этим котом было ещё много всяких происшествий, но о них в следующий раз.

(no subject)

Сегодня моя Алиска со своей дочкой Мишулей нажарили блинов в виде летучих мышей. Но этого им показалось мало.
И тогда они намешали в маленьких ведерках красок и пошли красить забор.

Из прошлого

Дорогая Танечка! Tanya Gorlin
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!

Мы делили с тобой начало новой жизни, середину ее провели врозь, а совсем недавно встретились и удивились, как обточила наши окаменевшие души волна эмиграции, как легко опять соединила нас.
Я очень благодарна тебе за помощь в наши тяжелые дни, за терпение и юмор при виде полной моей несостоятельности. А однажды ты просто спасла меня и я никогда об этом не забывала, поэтому посвящаю тебе маленький рассказик

АППЕНДИЦИТ

Как уже известно, прибыли мы в Америку в снежную ночь 15 декабря 1987-го года. Бывшие мехматовцы, друзья моего мужа, встретили нас в аэропорту и повезли в город Линн, где для нас был снят дом. В те времена только начиналась вторая волна эмиграции, и, если не считать расходов на билеты, помощь и забота о нас превосходили самые смелые предположения. В доме было все, включая забитый продуктами холодильник и девственно белый пушистый ковер, на который прямо с улицы ввалилась наша обширная семья. Полуспящих детей отнесли на второй этаж и уложили в одну из двух спален на новые кровати с высокими матрасами и теплыми легкими одеялами. Лестница тоже была устлана белым ковром и на два месяца стала любимым местом для детских игр.
И все было, как в волшебной сказке – не хватало только золотого ключика к маленькой дверце, за которой томилась моя душа. Никому, впрочем, до этого не было дела и за презрительное ко мне равнодушие я даже была благодарна этим людям, давно ставшими для меня чужими.
Все мои силы уходили на детей и я до сих пор не знаю, откуда эти силы брались. Через две недели родители мужа переехали в другую квартиру, сам он нашел работу и ездил туда на раздолбанной машине, купленной за доллар, а я, отправив детей в школу, забиралась в небольшой закуток, из окошка которого был виден похоронный дом с башенкой и пруд в форме сердца, и выкуривала сигарету. Ради этих нескольких минут я притворялась живой и совершала действие, бессмысленностью более всего похожее на мою новую жизнь. Для меня тогда было настоящим подвигом дойти до почтового ящика и опустить письмо.
В такой вот постылый день мне звонят из школы и сообщают, что у моего сына, шестилетнего Миньки, сильно болит живот. Я начинаю метаться, наскоро напяливаю куртку, и тут снова звонок – живот прошел, не беспокойтесь. В изнеможении я сижу на белой ступеньке и лихорадочно соображаю, куда собиралась бежать, если не знаю не только адреса, но и где остановка автобуса. Нас всегда кто-то возил в это удивительное место на горе с видом на океан, где находилась школа. Стоило много нервов и сил устроить детей в эту дорогую частную школу на первые полгода бесплатно.
Я продолжала сидеть на лестнице, когда раздался второй звонок, на этот раз уже твердо призывавший меня немедленно прибыть в школу. Уже ни о чем не думая, я бросаюсь вон из дома и натыкаюсь на приятельницу, которая в эту секунду случайно ко мне зашла.
На своей машине она в пять минут домчала нас до школы, где уже стояла на горе небольшая толпа испуганных учительниц, а на руках у одной из них дико кричал и извивался от боли мой сын. Я схватила его и всю дорогу до госпиталя он кричал и вырывался из моих рук, а когда приехали и его сразу уложили на кровать и стали вокруг бегать и суетиться и вызывать хирурга, ему стало легче, и он лежал с абсолютно белым лицом. Приехал хирург, осмотрел моего обессиленного ребенка, сказал, что приступ прошел и мне решать, что делать дальше. Еще добавил, что это типичный приступ аппендицита, и если бы это был его сын, он бы немедленно его оперировал. Я сразу согласилась.
Тем более, что еще в Москве у него несколько раз бывало подобное, и в Морозовской больнице, куда мы его возили, ничего не находили. Вообще большое счастье, что не находили. Только однажды, когда он, двухлетний, уронил себе на ножку тяжеленькую кухонную табуретку и у него стал нарывать под ногтем большой пальчик, и случилось это в воскресенье вечером зимой, мы полночи пробегали с плачущим малышом на руках по больницам, никуда не брали, и только в Морозовской усадили в очередь с переломанными и ушибленными детишками. Вышла сестра и схватила нашего мальчика. Я рванулась за ним, меня не пустили. А через минуту раздался крик – он до сих пор у меня в ушах. Ему без наркоза сорвали ноготь. Потом вынесла его сестра и со словами – забирайте вашего крикуна – сунула нам в руки. Минька не плакал, только скорбно смотрел.
У меня было причин уехать тысячи, но хватило бы и этой одной.

Миньку забрали на операцию. Это все продолжалось так долго, что можно было сойти с ума, если бы он был на месте. Верная приятельница, а это была Таня, меня не оставляла и я до сих пор не понимаю, как у нее хватило терпения выдержать меня.
Приехал муж, приехал его приятель, который тоже очень тогда помог, хотя и получил от меня кличку Ноздрев, кто-то еще толкался – набился полный вестибюль ожидавших. Наконец, меня с Юриком позвали в послеоперационную, куда на каталке вывезли нашего мальчика. Мы вошли на ватных ногах, а Минька покрутил головой и встал на четвереньки. На животе у него был прилеплен узенький пластырь.
Потом Ноздрев, пока Юра оставался с Минькой, отвез меня домой – мы на следующий день съезжали из этой квартиры и надо было собрать вещи, и уже почти ночью отвез меня в госпиталь, где я провела с моим мальчиком два дня.
Помню, что из госпиталя он вышел с футбольным мячом, подбивая его ботинком, а в школе его поздравили с возвращением и подарили большого белого медведя.





Театр закрывается

На одиннадцатом дне я остановлюсь. Непосильная для меня задача. Пойду по пути наименьшего сопротивления. Тем более, что летопись этих дней и без моего участия сочиняется.
МОИ ДЕТИ
Искала пропавшую книгу и нашла дневники, в которых я писала о моих маленьких детях.
Младшей, Аннабел, почти шесть лет:
22августа 96
"- Мамочка, а мы умрем? Я не хочу умирать.
А когда мы умрем, мы будем дышать?
А что ангелы едят? А где они спят?
Мамочка! А ты тоже будешь ангелом? И папа тоже? И мы будем все вместе?
А ты будешь моя мама всегда?
А где мы будем жить? В доме или на улице?"
21 ноября 96
Алиска написала маленькую сказку на банане.
Январь 97
Белка все еще продолжает интересоваться жизнью ангелов:
- Мамочка! А когда я снова стану маленькой, я буду помнить себя?
Мамочка! А когда я должна буду снова родиться, я опять буду в твоем животике сидеть?
1998
Едем с Белкой в машине, слушаем Маленькую ночную серенаду. Я спрашиваю у нее, кто написал музыку? Она долго думает и угадывает.
- Умница! - говорю я.
- А как называется?
Молчит и я ей помогаю - маленькая, - говорю, ночная...
И тут Белка радостно заканчивает - рубашка!

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

На десятый день уже перестаешь ждать, когда выстрелит ружье. Только кот все подходит и молчит, и смотрит.
Что я могу ему сказать. Если бы он даже слышал.
Ходили прогуляться. Видели тихий Атлантический океан.

день девятый

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ

порадовал меня сочинением моей Алиски
Alisa Rodny
1 hr ·
Нашей маленькой довочке Сарочке, между тем, уже четыре месяца с хвостиком. Сара прекрасна и очаровательна. У неё огромные круглые глаза, и с первых минут жизни она ими внимательно разглядывает мир. Она всему и всем радуется, особенно маме, папе и старшей сестре. Ещё она очень радуется когда наступает возможность перекусить. Она заранее начинает присасываться как маленькая пиявка к моей щеке, шее, плечу, грозно хнычет когда оттуда ничего не поступает, и наконец получив сиську, бурно заглатывает молоко, чавкая и похрюкивая. Благодаря неплохому аппетиту, Сарочка носит одежду предназначенную на значительно более взрослых младенцев, и в свои четыре с хвостиком месяца весит примерно в половину своей почти восьмилетней сестры. Старшая сестра до сих пор не может поверить своему счастью, и готова часами играть с малышкой, петь ей еврейские песни на все праздники, обнимать, целовать, читать ей книжки и держать её на коленках. Младшая сестра особенно благодарно реагирует на старшую сестру, сплошным счастьем и спокойствием.
Сара радуется когда она играет в маленький в меру упитанный дирижабль, и папа летает её по всему дому. Она хохочет и пускает слюни. Она так же очень довольна когда ей меняют штаны. Если за этой процедурой её целовать в пузик, она тоже громко хохочет. Так как пузик Сарочкин предоставляет довольно обширную территорию, мы можем все занять отдельный участок и целовать в своё удовольствие, ни с кем не пересекаясь.
Когда оне не хохочет, она говорит "АГУ!", рычит как динозавр, а за последние несколько дней научилась страшно и грозно вопить, и бесконечно радоваться как громко и красиво у неё получается. Плачет она очень редко и только по делу. Иногда высказывет более длинную мысль. Ещё до того как закрыли школу, мы с ней пришли на родительское собрание с Мишулиными учительницами, и она детально отвечала им на всё что они говорили в полной уверенности что беседа происходит с ней. Мы все так сильно смеялись что так ничего толком не обсудили.
Лежать на животе она конкретно не любит и отказывается заниматься этим глупым занятием даже если перепадает возможность полюбоваться на себя в маленькое зеркало стоящее в манежике. А вот сидеть любит. Сидя, она моментально находит руками пальцы ног и проверяет все ли оне на месте. Обычно она быстро заваливается в одну сторону, или другую, но не возражает а спокойно смотрит вокруг из нового положения. Недавно она начала брать в ручки игрушки и рассматривать их. В рот она пока тянет только мои волосы, которые она выдирает клочьями если я их плохо убрала, и большие пальцы своих рук, сразу два одновременно.
Спит она так себе, я ночью встаю с ней несколько раз, она немножко ест молочка, и быстро опять засыпает, часов до пяти утра. Мы, родители, встаём в пять и по очереди проводим с ней утро. Утром она довольная, весёлая и нежная и когда за окном встаёт солнце и освещает её, все остальное начинает казаться уже не таким страшным.

Image may contain: 1 person, baby and closeup



ДЕНЬ СЕДЬМОЙ И ВОСЬМОЙ

В нашем городишке абсолютная тишина. Самое время перечитывать Декамерона. Сегодня обещали снег, но начнется он ближе к вечеру и в виде дождя.
Теннисный стол в нашем огороде пережил очередную зиму и я надеюсь, что в ближайшее время еще послужит нам.
Кроме всего этого должна заметить, что в эти дни намного легче читать, чем писать. А самое простое - разглядывать картинки!(:

оживание природы

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

У нас, как и у всех, суббота и, как теперь у многих, она не отличается от будней.Из хорошего - солнце, тепло и изо всех щелей лезут разноцветные подснежники.
Все труднее сдерживать обещание и не касаться болезненных тем. Но я постараюсь их не касаться не потому, что мне на все плевать, а для того, чтобы сберечь силы и настроение для жизни.
Вот я сейчас читаю книгу Павлы Волковой "АЛФАВИТ". И прямо удивительно, как это чтение очищает мозги. Особенно меня покорила часть книги, где пишут о ней ее друзья. Невыразимо приятно, когда помнят и любят. И столько там этой простодушной любви, что и в меня летят ее осколки.

Карантин

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Этот день я начну с призыва от своего имени:

ДЕТИ! ПЕРЕСТАНЬТЕ БЕСИТЬСЯ!
Мы все-равно рано или поздно от вас уйдем.
Не лучше ли нам провести оставшееся время в любви и покое!
А теперь о моем брате.
У меня есть старший брат. Ему как раз столько лет, что недопустим даже кратковременный выход из дома.
- Маргоша! - отвечает он в телефон мне сегодня бодрым голосом из Яма. Если кто не знает, Ям - это такое место под Москвой, где мой брат занимается любимым делом - преподает живопись как художник и строит дома и храмы как архитектор. Я говорю ему - Алька! Ты не должен выходить из дома! А он смеется на своем краю и сообщает, что только что вернулся из средней полосы России, где тишина, покой и красота. У него там большой архитектурный заказ и он прямо горит от нетерпения за него взяться.
Я не знаю, что будет завтра со всеми нами, но какое счастье слышать его счастливый голос!

Карантин

ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ
Сегодня позвонила нашему Мумрику. Для тех, кто его не знает, скажу о нем несколько слов. Он наш самый близкий родной человек. В детстве его звали Борисом Николаевичем. Его мама была по профессии юристом, но на самом деле она была художником и поэтом. И она так любила своего сыночка, что за девять лет в него вошёл весь ее чудесный свет. С тех пор он светится в нашем Мумрике и достаётся всем, кто способен его видеть.
Однажды мама нарисовала для него книжку про трёх поросят. Вся книжка, начиная со шрифта и картинок, и кончая обложкой и переплетом, была сделана вручную. На одной картинке поросёнок показывает на портрет со словами — а это мой дедушка. На портрете косточка.
Наверное, правильно, что такой юмор не для всех, а ещё лучше, чтобы эти все на его дороге не повстречались. Но в суровой жизни, куда не раз приходилось ему заходить, они попадались.
Сейчас наш Мумрик сидит один в своей квартире на Щукинской и сильно кашляет. Сказал, что он в порядке и собирается на помойку выбрасывать мусор.