ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Подумать только! Меня еще здесь помнят! Даже не могу найти слов благодарности вам, не забывающим меня друзьям!
Я обязательно буду сюда приходить! Удивительно, как я могла так надолго забыть сюда дорогу!
Срасибо всем, кто меня поздравил и еще поздравит!

КАРАНДАШ


После вчерашней информации, залетевшей в меня из разных источников, я проснулась с головой, в которой плавало одно слово — бункер.
Немного полежав, я решила оставить записку: в случае, мало ли чего, прошу поливать мои цветы два раза в неделю.

Долежав до первых признаков невозможности в таком состоянии оставаться, я встала и пошла искать карандаш, который пропал сразу после того, как нашёлся.
Изначально карандаш этот потерялся в диване, на котором сидел мой брат и кого-то рисовал. В настоящее время мой дорогой брат сидит в Москве на карантине и совсем неизвестно, что дальше. Поэтому я очень обрадовалась, когда нашла в диване его карандаш, средней толщины, трёхгранный, в чуть шершавой матовой кожуре и со знакомым с детства запахом свежей древесины. Я долго держала его в руках, гладила по спинкам и, даже, немного порисовала, чтобы дать грифелю немного размяться. А потом нашлись дела, я положила его на столик с затемненным стеклом рядом с диваном и вспомнила о нем только поздно вечером. Карандаша не было. Почти не сомневаясь, что его утащил кот, я, с намерением найти пропажу с утра, забылась сном.
Назавтра, которое было сегодня, подождав, пока мое пошатнувшееся от долгого лежания здоровье восстановится, я сдвинула диван с насиженного места.
Надо сказать, что диван этот, излишки которого давно на помойке, несмотря на близкое общение с целой сворой собак и котов, имеет еще вполне пристойный вид, если не замечать на нем скрытых удачным размещением вдрызг разодранных котами поверхностей.
Но, несмотря на вес, рвань и некоторую потертость когда-то восхитительного темно-серого цвета кожи, он знает, что без него мы уже не сможем.
Под диваном оказалось много ценного, нашлась даже припрятанная Марусей от кота почти целая мозговая косточка, но карандаша не было. Самое смешное, что другой карандаш, тоже потерянный моим братом, там нашелся. А этот нет.
Все еще косо поглядывая на кота и почти смирившись с потерей, я взяла салфетку, чтобы вытереть со стола пыль, поднятую диваном.
Был как раз тот случай, когда не представлялось возможным ее не заметить. Наверное, это занятие так меня увлекло, что я случайно добралась и до нижней, такой же стеклянной его части, на которой и покоился карандаш.
Я спрячу его в надежном месте до возвращения моего брата.

ПРО КОТА

Мы жили тогда в двухэтажном деревянном доме, снимали там второй этаж с длинным балконом и видом на заросший садик с обязательной гипсовой Мадонной. В своей обширной истории о кошках этот садик я уже упоминала, теперь же повторяюсь лишь для того, чтобы читателю моему легче было представить тот угол слева от Мадонны, за которым был проход в соседний двор  и открывался вид на заброшенную церковь с заколоченными высокими дверьми.
Кис Второй, добрейшее существо, второпях раскрашенный черно-белым,  был нашим вторым в Америке котом. И он был гулящим котом. Мы тогда не понимали, что ему для сохранности лучше сидеть дома. И крайне удивительно, как он умудрился на свободном режиме и рядом с дорогой так надолго у нас задержаться.
Нередко он уходил в ночное и возвращался под утро, а иногда и на следующий день, поэтому мы не сразу заволновались, когда он пропал. Но когда он не вернулся на третий день, мы бросились его искать, но кот как сквозь землю провалился.
В это самое время кто-то из детей услышал слабое мяуканье и вскоре стало понятно, что доносилось оно из оконного проема третьего этажа заколоченной церкви.  Мы так обрадовались, что даже не стали узнавать, с какого бодуна он туда полез. Ясно было только то, что обратно он выйти не мог.
Старшим моим деткам было тогда 15 и 11, а Белка была ещё совсем крошка.
И тогда Алиска с Минькой пошли в полицейский участок просить помощи. Тем более, что у Миньки там были друзья. Он завёл их ещё в первом классе, заходя туда по дороге из школы домой поболтать и промочить горло.  Он любил забегать туда по всякому поводу и какое было счастье продемонстрировать им новенькую пожарную машину с дистанционным управлением, подаренную Мехом на день рождения. Минька прикатил туда машину, чтобы его друзья тоже с ней поиграли.
На просьбу детей достать кота полицейские отозвались быстро. Они принесли длинную лестницу и сами кота изловили.
Через несколько дней из отворённого церковного окошка опять замяукал кот. Дети пошли в участок, но друзья-полицейские сказали, что они не затем сидят на службе, чтобы с такой частотой котов ловить, но лестницу разрешили взять.
Мех поставил лестницу и бойко полез за котом, который сидел в окне. Но как только Мех протянул руку, чтобы его ухватить, Кис Второй презрительно фыркнул и скрылся. Тогда мы придумали заманить его на сосиску.
Мех взял небольшую доску и с сосиской в кармане полез на лестницу, а когда поравнялся с котом, протянул ему ее на дощечке. Кот, не будь дурак, моментально сцапал угощение и опять скрылся. Мы не знали, что делать, а лестницу надо было скоро отдавать. И тогда я придумала взять длинную доску и      приколотить сосиску на расстоянии нескольких кошачьих шагов. Так мы и сделали. А когда кот зашёл на доску и протянул лапу с уже готовыми цапнуть когтями, Мех доску от окна отвёл и кот с сосиской в руках приземлился на только что вспаханный соседский огород.
С этим котом было ещё много всяких происшествий, но о них в следующий раз.

(no subject)

Сегодня моя Алиска со своей дочкой Мишулей нажарили блинов в виде летучих мышей. Но этого им показалось мало.
И тогда они намешали в маленьких ведерках красок и пошли красить забор.

Из прошлого

Дорогая Танечка! Tanya Gorlin
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!

Мы делили с тобой начало новой жизни, середину ее провели врозь, а совсем недавно встретились и удивились, как обточила наши окаменевшие души волна эмиграции, как легко опять соединила нас.
Я очень благодарна тебе за помощь в наши тяжелые дни, за терпение и юмор при виде полной моей несостоятельности. А однажды ты просто спасла меня и я никогда об этом не забывала, поэтому посвящаю тебе маленький рассказик

АППЕНДИЦИТ

Как уже известно, прибыли мы в Америку в снежную ночь 15 декабря 1987-го года. Бывшие мехматовцы, друзья моего мужа, встретили нас в аэропорту и повезли в город Линн, где для нас был снят дом. В те времена только начиналась вторая волна эмиграции, и, если не считать расходов на билеты, помощь и забота о нас превосходили самые смелые предположения. В доме было все, включая забитый продуктами холодильник и девственно белый пушистый ковер, на который прямо с улицы ввалилась наша обширная семья. Полуспящих детей отнесли на второй этаж и уложили в одну из двух спален на новые кровати с высокими матрасами и теплыми легкими одеялами. Лестница тоже была устлана белым ковром и на два месяца стала любимым местом для детских игр.
И все было, как в волшебной сказке – не хватало только золотого ключика к маленькой дверце, за которой томилась моя душа. Никому, впрочем, до этого не было дела и за презрительное ко мне равнодушие я даже была благодарна этим людям, давно ставшими для меня чужими.
Все мои силы уходили на детей и я до сих пор не знаю, откуда эти силы брались. Через две недели родители мужа переехали в другую квартиру, сам он нашел работу и ездил туда на раздолбанной машине, купленной за доллар, а я, отправив детей в школу, забиралась в небольшой закуток, из окошка которого был виден похоронный дом с башенкой и пруд в форме сердца, и выкуривала сигарету. Ради этих нескольких минут я притворялась живой и совершала действие, бессмысленностью более всего похожее на мою новую жизнь. Для меня тогда было настоящим подвигом дойти до почтового ящика и опустить письмо.
В такой вот постылый день мне звонят из школы и сообщают, что у моего сына, шестилетнего Миньки, сильно болит живот. Я начинаю метаться, наскоро напяливаю куртку, и тут снова звонок – живот прошел, не беспокойтесь. В изнеможении я сижу на белой ступеньке и лихорадочно соображаю, куда собиралась бежать, если не знаю не только адреса, но и где остановка автобуса. Нас всегда кто-то возил в это удивительное место на горе с видом на океан, где находилась школа. Стоило много нервов и сил устроить детей в эту дорогую частную школу на первые полгода бесплатно.
Я продолжала сидеть на лестнице, когда раздался второй звонок, на этот раз уже твердо призывавший меня немедленно прибыть в школу. Уже ни о чем не думая, я бросаюсь вон из дома и натыкаюсь на приятельницу, которая в эту секунду случайно ко мне зашла.
На своей машине она в пять минут домчала нас до школы, где уже стояла на горе небольшая толпа испуганных учительниц, а на руках у одной из них дико кричал и извивался от боли мой сын. Я схватила его и всю дорогу до госпиталя он кричал и вырывался из моих рук, а когда приехали и его сразу уложили на кровать и стали вокруг бегать и суетиться и вызывать хирурга, ему стало легче, и он лежал с абсолютно белым лицом. Приехал хирург, осмотрел моего обессиленного ребенка, сказал, что приступ прошел и мне решать, что делать дальше. Еще добавил, что это типичный приступ аппендицита, и если бы это был его сын, он бы немедленно его оперировал. Я сразу согласилась.
Тем более, что еще в Москве у него несколько раз бывало подобное, и в Морозовской больнице, куда мы его возили, ничего не находили. Вообще большое счастье, что не находили. Только однажды, когда он, двухлетний, уронил себе на ножку тяжеленькую кухонную табуретку и у него стал нарывать под ногтем большой пальчик, и случилось это в воскресенье вечером зимой, мы полночи пробегали с плачущим малышом на руках по больницам, никуда не брали, и только в Морозовской усадили в очередь с переломанными и ушибленными детишками. Вышла сестра и схватила нашего мальчика. Я рванулась за ним, меня не пустили. А через минуту раздался крик – он до сих пор у меня в ушах. Ему без наркоза сорвали ноготь. Потом вынесла его сестра и со словами – забирайте вашего крикуна – сунула нам в руки. Минька не плакал, только скорбно смотрел.
У меня было причин уехать тысячи, но хватило бы и этой одной.

Миньку забрали на операцию. Это все продолжалось так долго, что можно было сойти с ума, если бы он был на месте. Верная приятельница, а это была Таня, меня не оставляла и я до сих пор не понимаю, как у нее хватило терпения выдержать меня.
Приехал муж, приехал его приятель, который тоже очень тогда помог, хотя и получил от меня кличку Ноздрев, кто-то еще толкался – набился полный вестибюль ожидавших. Наконец, меня с Юриком позвали в послеоперационную, куда на каталке вывезли нашего мальчика. Мы вошли на ватных ногах, а Минька покрутил головой и встал на четвереньки. На животе у него был прилеплен узенький пластырь.
Потом Ноздрев, пока Юра оставался с Минькой, отвез меня домой – мы на следующий день съезжали из этой квартиры и надо было собрать вещи, и уже почти ночью отвез меня в госпиталь, где я провела с моим мальчиком два дня.
Помню, что из госпиталя он вышел с футбольным мячом, подбивая его ботинком, а в школе его поздравили с возвращением и подарили большого белого медведя.





Театр закрывается

На одиннадцатом дне я остановлюсь. Непосильная для меня задача. Пойду по пути наименьшего сопротивления. Тем более, что летопись этих дней и без моего участия сочиняется.
МОИ ДЕТИ
Искала пропавшую книгу и нашла дневники, в которых я писала о моих маленьких детях.
Младшей, Аннабел, почти шесть лет:
22августа 96
"- Мамочка, а мы умрем? Я не хочу умирать.
А когда мы умрем, мы будем дышать?
А что ангелы едят? А где они спят?
Мамочка! А ты тоже будешь ангелом? И папа тоже? И мы будем все вместе?
А ты будешь моя мама всегда?
А где мы будем жить? В доме или на улице?"
21 ноября 96
Алиска написала маленькую сказку на банане.
Январь 97
Белка все еще продолжает интересоваться жизнью ангелов:
- Мамочка! А когда я снова стану маленькой, я буду помнить себя?
Мамочка! А когда я должна буду снова родиться, я опять буду в твоем животике сидеть?
1998
Едем с Белкой в машине, слушаем Маленькую ночную серенаду. Я спрашиваю у нее, кто написал музыку? Она долго думает и угадывает.
- Умница! - говорю я.
- А как называется?
Молчит и я ей помогаю - маленькая, - говорю, ночная...
И тут Белка радостно заканчивает - рубашка!

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ

На десятый день уже перестаешь ждать, когда выстрелит ружье. Только кот все подходит и молчит, и смотрит.
Что я могу ему сказать. Если бы он даже слышал.
Ходили прогуляться. Видели тихий Атлантический океан.

день девятый

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ

порадовал меня сочинением моей Алиски
Alisa Rodny
1 hr ·
Нашей маленькой довочке Сарочке, между тем, уже четыре месяца с хвостиком. Сара прекрасна и очаровательна. У неё огромные круглые глаза, и с первых минут жизни она ими внимательно разглядывает мир. Она всему и всем радуется, особенно маме, папе и старшей сестре. Ещё она очень радуется когда наступает возможность перекусить. Она заранее начинает присасываться как маленькая пиявка к моей щеке, шее, плечу, грозно хнычет когда оттуда ничего не поступает, и наконец получив сиську, бурно заглатывает молоко, чавкая и похрюкивая. Благодаря неплохому аппетиту, Сарочка носит одежду предназначенную на значительно более взрослых младенцев, и в свои четыре с хвостиком месяца весит примерно в половину своей почти восьмилетней сестры. Старшая сестра до сих пор не может поверить своему счастью, и готова часами играть с малышкой, петь ей еврейские песни на все праздники, обнимать, целовать, читать ей книжки и держать её на коленках. Младшая сестра особенно благодарно реагирует на старшую сестру, сплошным счастьем и спокойствием.
Сара радуется когда она играет в маленький в меру упитанный дирижабль, и папа летает её по всему дому. Она хохочет и пускает слюни. Она так же очень довольна когда ей меняют штаны. Если за этой процедурой её целовать в пузик, она тоже громко хохочет. Так как пузик Сарочкин предоставляет довольно обширную территорию, мы можем все занять отдельный участок и целовать в своё удовольствие, ни с кем не пересекаясь.
Когда оне не хохочет, она говорит "АГУ!", рычит как динозавр, а за последние несколько дней научилась страшно и грозно вопить, и бесконечно радоваться как громко и красиво у неё получается. Плачет она очень редко и только по делу. Иногда высказывет более длинную мысль. Ещё до того как закрыли школу, мы с ней пришли на родительское собрание с Мишулиными учительницами, и она детально отвечала им на всё что они говорили в полной уверенности что беседа происходит с ней. Мы все так сильно смеялись что так ничего толком не обсудили.
Лежать на животе она конкретно не любит и отказывается заниматься этим глупым занятием даже если перепадает возможность полюбоваться на себя в маленькое зеркало стоящее в манежике. А вот сидеть любит. Сидя, она моментально находит руками пальцы ног и проверяет все ли оне на месте. Обычно она быстро заваливается в одну сторону, или другую, но не возражает а спокойно смотрит вокруг из нового положения. Недавно она начала брать в ручки игрушки и рассматривать их. В рот она пока тянет только мои волосы, которые она выдирает клочьями если я их плохо убрала, и большие пальцы своих рук, сразу два одновременно.
Спит она так себе, я ночью встаю с ней несколько раз, она немножко ест молочка, и быстро опять засыпает, часов до пяти утра. Мы, родители, встаём в пять и по очереди проводим с ней утро. Утром она довольная, весёлая и нежная и когда за окном встаёт солнце и освещает её, все остальное начинает казаться уже не таким страшным.

Image may contain: 1 person, baby and closeup



ДЕНЬ СЕДЬМОЙ И ВОСЬМОЙ

В нашем городишке абсолютная тишина. Самое время перечитывать Декамерона. Сегодня обещали снег, но начнется он ближе к вечеру и в виде дождя.
Теннисный стол в нашем огороде пережил очередную зиму и я надеюсь, что в ближайшее время еще послужит нам.
Кроме всего этого должна заметить, что в эти дни намного легче читать, чем писать. А самое простое - разглядывать картинки!(:

оживание природы

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

У нас, как и у всех, суббота и, как теперь у многих, она не отличается от будней.Из хорошего - солнце, тепло и изо всех щелей лезут разноцветные подснежники.
Все труднее сдерживать обещание и не касаться болезненных тем. Но я постараюсь их не касаться не потому, что мне на все плевать, а для того, чтобы сберечь силы и настроение для жизни.
Вот я сейчас читаю книгу Павлы Волковой "АЛФАВИТ". И прямо удивительно, как это чтение очищает мозги. Особенно меня покорила часть книги, где пишут о ней ее друзья. Невыразимо приятно, когда помнят и любят. И столько там этой простодушной любви, что и в меня летят ее осколки.