КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
СНЫ
buroba
ПЕРВЫЙ СОН,
Запавший в память настолько, что удалось реанимировать, включая краски.

Зима 1998

Незаслуженный утренний сон,честно заработанный очередным приступом мигрени. Лежу тихо с закрытыми глазами, но все равно не могу не прислушиваться к шумным сборам в школу своих детей. Правда, всего двоих, - Лисенок уже большая и учится в Бостоне. Минька сделал себе завтрак и уже ушел. Собака лает, не дает мне уйти от мирской суеты. Ее хозяин, мой дорогой муж, добрый и умница, спорит со мной из-за собаки. Я говорю – жилетик ей надо, холод собачий, - а он ни в какую. Белка никак не может найти свои варежки. Они с папой так долго и громко их ищут, что мне приходится выползти из кровати и, держась за лоб, там особенно сильно бухает нестерпимая боль, помочь их найти, что не так трудно – они лежат прямо перед носом. Начинаю проваливаться в туман утреннего забытья, где-то далеко залаяла собака. Может наша убежала, - думаю я, не в силах шевельнуться и испытывая глухой непривычный страх за это собачье существо. Оно у нас уже целых три дня.
Совсем тепло. Лето. Большой компанией мы едем на Кейп-Код. Все на одном велосипеде, почти детском. При этом я гребу веслами и вода плещется прозрачными фонтанчиками. Кейп-Код – остров, и добраться до него можно только по воде. И вот, наконец, доехали-приплыли. Кругом красиво. Множество веселых людей. Все направляются в какое-то особое место, ради которого и приезжают на остров. Мы, поставив велосипед на автомобильную стоянку, отправляемся вслед за толпой. В нашей компании человек десять. Среди них мои дети, близкие друзья и пара бывших друзей. Они сидели в лодке прямо передо мной и очень меня раздражали.
Мы все куда-то тащимся, каждый несет кучу ненужных вещей, которые часто теряются. Моя голова разрывается от боли, но я играю привычную роль всемогущей устроительницы и подбиральщицы, держась, подвывая про себя, за голову.
Начинаются какие-то бесконечные коридоры и лабиринты, кто-то поминутно теряется, все веселятся и не понимают, что так мы никуда не дойдем, а идти надо далеко, не отставая от толпы. Мой сын презирает меня и грубит. Белка веселится вместе со всеми. Только Лис мне сочувствует, но пытается дать понять, что ничего страшного не происходит. Но я-то знаю, что происходит.
Каким-то образом отрываюсь от толпы и бреду по незнакомой лестнице, натыкаясь на разбросанную одежду. Задеваю чьи-то брюки, из карманов которых начинают сыпаться монеты. На звон из дверей высовываются люди. У них заспанные, нелюбопытные лица. В страхе бегу прочь, пропуская ступеньки, выбегаю на улицу. Вся компания ждет меня. Доходим до высокой горы, на которой цветет ярко-розовый куст. Мы долго ползем по горе и уже совсем рядом то, ради чего мы здесь.
Вдруг, вижу – солнце заходит, день кончается. Никто никуда не торопится. Я упрашиваю всех пойти обратно – скоро стемнеет, а мы на лодке через океан. Никто меня не слышит. Холодея от страха, я понимаю, что нам не добраться домой. Уже совсем темно. Почти исчезнувшим от страха голосом я умоляю всех поторопиться, пытаюсь объяснить, что у меня работа несделанная, океан темный, ничего не видно, при этом думаю, что грести уже не смогу, голова бешено трещит, - но кто же тогда?
Я понимаю, что надо бежать на стоянку, брать велосипед и какую-то сумку, в которой спрятана красная резиновая лодка.
На меня нападает дикая усталость, не могу двинуться. Хочу спасти всех, что-то еще сказать, но мое тело, мой язык, мои ноги больше не повинуются мне. Только в больной голове стучит страх за детей.
Вдруг я вспоминаю про машины. Их так много было вокруг. Может быть попросится в одну из них и тогда можно будет вернуться и все успеть. Но просить нельзя. Машины чужие и уносятся в совсем другие, чужие места. А мы должны плыть. Мы на голом страшном острове и не только дом, а и память о нем проваливается в густой тяжелый туман.

ВТОРОЙ СОН.
1 мая 1998 г.

Еще один утренний сон в честь моего падения с крыльца.

Проводив Белку в школу, я не спеша принюхивалась к первым цветочкам , которые вылезли на грядке у крыльца. А наша собака, здоровый белый в черных пятнах слон, вдруг увидела соседскую собаку и на полной скорости к ней бросилась. И все было бы ничего, если бы не поводок, прочно нас соединявший. Несколько метров я летела по воздуху, потом поводок чудом слетел с моей руки и я приземлилась, треснувшись коленями об асфальт. Доползла до кровати, кое-как улеглась и провалилась в обморок-сон.

Мы все едем куда-то на машине. Ехали не очень долго и сделали остановку у странного длинного амбара, чтобы заправиться. Мы с Белкой вышли из машины и стали ждать. Машину я все время видела, она торчала задом из амбара. Но когда мы подошли ближе, оказалось, что она совсем другого цвета, а нашей нигде нет. С легким тошнотворным страхом я старательно выискивала нашу, уже понимая, что никогда ее не найду. Мы долго бродили по незнакомым улицам, пока Белка не захотела есть. Я была уверена, что мы недалеко от дома. Пошли по деревянному мосту, разделенному посредине так, что по бокам образовалось что-то вроде желобов. Мы шли долго, начались ступеньки. Белка устала и захныкала. Я предложила считать по очереди до десяти. Наконец мост закончился каким-то кухонным шкафом, через который надо было пролезать. Но это было невозможно, у меня сильно болели колени и, кроме того, через отверстие в шкафу мог бы пролезть только кот в стадии крайнего истощения. Неожиданно я замечаю обходную дорогу. За нами по ней идут люди, толпившиеся на мосту.
Спускаемся в какую-то харчевню. Что-то едим. Встречаем знакомого, который спрашивает, из какого мы штата. Затем разворачивает передо мной карту и я вижу, что темно-синий океан отделяет нас от дома. Затем мы долго и трудно поднимаемся и на самом верху я вспоминаю, что забыла под столом свои туфли. Знакомый остается с Белкой наверху, а я спускаюсь опять вниз. За нашим столиком едят две старухи, прикрывшись большой фанерной доской. Я отодвигаю доску и нахожу свою тарелку с едой. Ставлю ее на край стола, где третья старуха жадно набрасывается на нее. Нахожу свои туфли. Они под скамейкой и красного цвета.
Поднимаюсь опять мучительно долго и вижу знакомого, который, держа Белку за руку, медленно уходит в открытую дверь. Я очень тороплюсь и выхожу буквально за ними, но нигде их не вижу. Начинаю спрашивать, кругом чужие, равнодушные лица. Я остаюсь одна с тоскливым ватным страхом, в который вдруг вонзается спасительная боль и я просыпаюсь.


ТРЕТИЙ СОН
10 марта 2001 г.
И, как ни смешно, накатился именно тогда, когда темным зимним утром с тоской размышляла, как раздобыть таблеток от мигрени не вставая с постели.

Мне снится, будто я в России, в Москве. А место такое странное, знакомое мне только по снам. Огромные дома, пустые голые дворы. И попадаю я в это место из какого-то поезда, вокзала, - такой перевалочный пункт, через который во сне я всегда должна перебираться. Я прохожу с Алиской через железную дорогу и вдруг вижу такую родную дачную станцию, а над рельсами висят белые мелкие цветочки на длинных тонких веточках, и через них просвечивают подсолнухи. Я кричу – Алиска! Вот это место! Я хочу туда!
И мы бежим к этим цветам и вдруг я опять одна в каком-то пустом дворе. Головная боль не дает сосредоточиться и понять, где я. Хотя я хорошо чувствую направление домой. Где-то рядом направо улица, и если подняться по ней, начнутся красные дома, а за ними и наш дом. Но как туда попасть? Ноги не идут, голова трещит. Чтобы ехать на автобусе, нужны деньги, у меня их нет.
Подхожу к каким-то людям, которые копошатся у двери, пытаясь вставить ключ в скважину. Ключ не вставляется и все время падает с отвратительным скрежетом на пол. Я заговариваю с ними по-английски, стараюсь объяснить, что происходит. Симпатичный мужчина сочувственно улыбается и дает понять, что сильно занят, отвечая мне тоже по-английски. Тогда я начинаю вопить на родном – несу кошмарный бред об одиночестве, отсутствии денег и головной боли, от которой сейчас взорвется моя голова.
Что-то происходит с мужиком. Он становится внимательным и даже знакомым. Усаживает меня за стол, дарит какие-то этикетки, утверждая, что они годятся для оплаты за проезд в автобусе. Я цепенею на стуле и слышу слабое кошачье ворчанье. Кошачья дрянь скребется и мяучит прямо под моей кроватью. И я, уже почти проснувшись, стараюсь продлить сладостные секунды близости к уже почти осязаемому прошлому.

ЧЕТВЕРТЫЙ СОН
2 января 2002 г.

Отвела Белку в школу, погуляла с собакой и, вернувшись, не стала сопротивляться страстному желанию залечь обратно в теплую постель. На несколько минут, только погреться. Тем более, что там сопел Мех с радикулитом.

И стал сниться мне сон, как все утренние, яркий и памятливый. Сначала что-то про детей, какие-то поездки, а затем уже знакомые мне поиски неизвестно чего.
Тяжелый разговор о деньгах, которые я должна у кого-то просить Я выбегаю из дома топиться в океане, но вместо океана оказываюсь в машине, в которой несусь на полной скорости. Я переполнена самыми ужасными чувствами и никак не могу сосредоточиться на дороге.
Вдруг я понимаю, что еду с закрытыми глазами. Пытаюсь открыть глаза, но тяжелые веки не поднимаются. Пробую свободной рукой приподнять веко, но открывшаяся на мгновение мутная полоска света тут же проваливается в черный мрак.
Внезапно оказываюсь на белой песчаной дороге. Передо мной не то церковь, не то синагога. Вхожу. Все скамейки переполнены, ждут кино. Я начинаю искать свое место, но быстро понимаю, что его здесь быть не может. Какие-то невзрачные люди начинают показывать мне внутреннее устройство здания, где смешаны разнообразные религиозные символы. Рисунок обоев, которыми обклеены стены, приводит в восторг толпу. На страшных лицах расползается свет понимания истины.
Я бросаюсь вон по дороге вниз, пока передо мной не возникает точно такое же здание, гудящее, как чудовищный улей.
Я бегу босиком по теплому песку и вдруг из воздуха возникает прекрасная музыка. Я медленно иду по пустынной дороге и мне делается вдруг хорошо и спокойно.

Лето 2006.
начало зарождается утром, когда спать уже совсем не обязательно. Я хорошо это понимаю и стараюсь открыть глаза, но меня уже заволакивает в сонную воронку и я уже окружена слегка знакомыми людьми, от которых узнаю вереницу неинтересных новостей. Совсем незнакомая тетка уводит меня от них и за что-то очень хвалит, а я рассматриваю ее шубу, на которой чередуются меховые квадраты с гладко выстреженными кусками, на которых изображены яркие картинки с удивительно четкими мельчайшими детелями. Она говорит, что ее зовут Гоша, и я удивляюсь, а потом соображаю, что это часть моего имени, и начинаю ей об этом втолковывать, но тетка исчезает и я оказываюсь в широком бесконечном коридоре, по которому очень трудно продвигаться из-за многолюдного праздника. Прохожу мимо аудиторий, в распахнутых дверях которых люди, похожие на студентов, расставляют на столах закуски и пьют из звонких бокалов красное вино.
Постепенно коридор становится шумной улицей, на которой я замечаю покрытую серым чехлом повозку с объявлением «Учим харикири». Я вижу, как из повозки выносят на простых солдатских носилках бледных мальчиков с окровавленными животами.
Из последних сил проталкиваюсь сквозь толпу в поисхах лестницы, по которой можно будет спуститься на второй этаж. Там меня ждет срочная работа и никто не догадывается,  что  страшный сон навсегда выкрал меня из привычного укрытия. Я еще пытаюсь сопротивляться, ишу знакомый выход и вижу лифт, в который с облегчением захожу и нажимаю на кнопку второго этажа. Лифт спускается мучительно долго и молодой лифтер предлагает мне купить билет. Но у меня ничего нет, я всего на несколько минут вышла из своего отдела и мне надо срочно возвращаться. Я нахожу в кармане круглую монетку и получаю взамен твердый квадратик белого картона. Пока я его разглядываю, лифт превращается в автобус и с каждой новой остановкой увозит меня в чужие незнакомые места, из которых мне уже никогда не выбраться. 
Tags:

  • 1
Коллекция, хых )

Это как понять " Хых"?

это понять как улыбку )

Спасибо. И далеко не уходи.

спасибо - очень интересные рассказы
у Вас в снах какая-то тревога, что не попадете обратно домой, потеряете туда дорогу...

испытания мальчика-с-пальчика

может быть вам стоит поехать в какое-нибудь большое путешествие:)


Все-таки немного сложнее, чем страх потери дома. Самого дома нет. Спасибо Вам, Травка.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account