?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Москва 2000
buroba
Параллельно мишиным (kraepelin), сегодняшним, впечатлениям о Москве.

Московский дневник.
1 апреля, суббота, 2000 (один из десяти дней).

Очень рано проснулась и сразу стала обдумывать, как бы все успеть. Впервые в жизни составила на клочке бумаги план действий. Я торопилась, но все-таки вместо девяти вышла в одиннадцать и еще три раза возвращалась за зонтиком, телефоном и еще за чем-то. И каждый раз приходилось тыкать в грязные кнопки кодового замка на ободранной подъездной двери. Моя следующая любимая подружка живет, по-прежнему, у метро Коломенская. Я, к моему удивлению, сразу нашла ее дом и подъезд. По дороге купила еду и песочек для ее котов - Мручека и Лизы.
Лидочка выглядит плохо. Бледное лицо, умные, тоскливые глаза. Она была мне очень рада, но выражалась эта радость какой-то немыслимо болезненной суетой, давно заменившей ей чувство радости. На грязное окошко повесила мой подарок - глиняную коровку, принялась хвалить, но тут же куда-то заспешила, стала звать кошек, искать сумку, натягивать нелепое черное пальто, собираясь проводить меня до метро. В ее затравленной душе постоянный страх потерять работу. Лидочка переводчик с немецкого и работает в нескольких местах. Она уже давно забыла, как мы с ней хохотали в консерватории, перепечатывали Хармса под цветную копирку и нашу любимую сказку про карлика-носа. Помочь ей некому, она совсем одна. Ее мама, с которой они жили вдвоем много лет, умерла. Во время нашей недолгой встречи только раз лицо ее осветилось покоем. Это было в те минуты, когда она рассказывала, как приходит на могилку к маме.
- Я прихожу очень рано, только солнышко встает. Кругом тихо, тихо. И мы вместе.
В три часа я вошла в новое здание ЦДРИ, где меня ждала Лена, моя третья по счету московская подружка. Она хорошо выглядит и вовсю старается быть полезной отчизне. У нее взрослый сын, влюбленный муж-художник и добротный загородный дом. В этом доме, с видом на тургеневские заливные луга, они отдыхают от городской суеты. Звали в гости.
В ЦДРИ был вернисаж художников и большой юбилейный концерт. Во время концерта мы с Леной, закончившей свои журналистские дела, посидели в буфете, выпили невкусный кофе. Я понимала, что уже ничего не может быть, как раньше, но все-таки было непонятно, куда делось старое помещение, где так приятно было иногда бывать. Вспомнились лестницы, покрытые темно-красными коврами, картины, роскошные залы и небольшой буфет, в котором всегда можно было выпить кофе из маленьких тонких чашечек с настоящим пироженым.
После концерта народ сосредоточился вокруг накрытых столов и круглый симпатичный актер уже рванул струны и запел громко и протяжно, но мне надо было уходить.
Свидание с Аннушкой было назначено в музее Достоевского, где она работает научным сотрудником. На Новослободской я немного поглазела на витражи, пытаясь вызвать в своей памяти детские восторги. Задача оказалась непосильной и я выбралась на волю. Из длинного Селезневского переулка я свернула в переулок Достоевского, который не мог мне указать ни один из многочисленных прохожих, и вышла к зданию больницы, в левом флигеле которой размещается дом-музей Федора Михайловича. Музей уже закрывался, но Анька все-таки показала мне квартиру писателя, где он жил с родителями до восемнадцати лет, и провела по больничным коридорам здания музея, где под белыми высокими потолками витал когда-то запах старинного хлороформа.
Заросший сторож в военных штанах запер за нами дверь музея и мы поехали к Аннушке в Дегунино. От метро еще минут десять тряслись в маршрутке. В моей жизни не было случая, чтобы я не покалечилась в этой гнусной машине, но на этот раз только слегка на выходе ударила голову. Квартиру Анька снимает недавно, до этого проживала с мамой, которой казалось, что в их уютной крошечной квартирке на Речном вокзале вполне достаточно места для двоих. Теперь у Аньки свой угол и она счастлива. Приходится, правда, задерживать дыхание, входя в вонючий подъезд, но за своей дверью уже можно вздохнуть полной грудью. В полуподвальном этаже дома находится небольшое кафе, где по вечерам собираются «авторитеты». Благодаря этому обстоятельству, не страшно поздно возвращаться домой - кругом охрана. Мы поужинали и славно потрепались. Аннушка уже совсем взрослая, очень занятая учебой в аспирантуре, частными уроками, работой в школе и музее. И если ей уже 35 лет, сколько же тогда мне!
В автобусе я уселась у водительской двери и предалась глубоким размышлениям, от которых меня отвлек внезапный крик толстой бабы, одетой в бесформенное пальто с большими железными пуговицами. Она сцепилась с пьяным малолетним подонком и орала хрипло и назойливо:
- «А ну, покажи билет, где билет, кому говорю, покажи!».
Подонок размахивал клочком грязной бумаги, зажатой в черном кулаке, и тоже орал мерзко и надсадно:
- На тебе билет, на, паскуда!.
Еще немного, и черный кулак въехал бы в ее круглое, как блин, распаренное лицо. Я не могла понять, зачем ей билет и отвернулась от дикой сцены, но забытый тошнотворный страх уже закопошился в моей заячьей душе. Следующим поворотом головы я обнаружила целую банду пьяных подростков, которые, незамеченные мной, ввалились в автобус, и теперь, страшно белея мутными, пропитыми лицами, защищали товарища. В спертом автобусном воздухе потянуло криминальной свежестью. Пассажиры привычно отвернулись к окошкам, за которыми висела дождливая московская ночь.
- Водитель! - опять захрипела баба, - не открывай двери! Двери не открывай! Христом-богом прошу!
На остановке двери открылись, подонки вывалились наружу и побрели в темноту, раскачиваясь, как гнилая солома.
Пассажиры с облегчением вздохнули, автобус тронулся и почти сразу же раздался адский вопль все той же бабы, которая двигалась по направлению к кабине водителя, выставив перед собой открытую сумку. Теперь мне не надо было выкручивать шею, дальнейшее представление разворачивалось прямо у меня перед носом.
- Я тебя спрашиваю! - слезливо орала баба, - зачем двери-то открыл? - Я ж тебя просила, как человека просила!
И тут же запричитала, ставшим вдруг тонким, как у продажных плакальщиц, голосом - украли, все, как есть, украли, вытащили последнее, по миру пустили!
Водитель, покорно выслушав вопли обкраденной, объявил пассажирам, что вынужден изменить маршрут и поехать разбираться в милицию. Люди послушно вылезли из автобуса и стали ждать следующего, стараясь разместиться под гофрированной крышей из дешевого пластика, стоящей на витых железных опорах.
Я осталась сидеть на своем месте. Спешить мне было некуда. Кроме меня еще один пассажир дремал на заднем сидении. Доехали до милиции и водитель скрылся с бабой в темноте. Автобус, стоявший в тихом ночном переулке, был похож на огромный светлый аквариум.
Большая площадь у метро Дегунино была оживлена торгующими, кричащими, поющими и пьяными людьми, лишенных даже какого-то намека на социальную принадлежность. Только сделав пересадку на Пушкинской, я испытала чувство некоторого облегчения. На Щукинской, несмотря на поздний час, светло, как днем, а у будки с чебуреками стоит с объявлением на груди знакомый мне человек, продающий запчасти для машин. Я уже знаю, что он кандидат наук и у метро - с раннего утра.
Я подошла к подъезду и, удерживая зонтик подбородком, быстро стала нажимать на кнопки. Мне все-таки было немного Страшно.


  • 1
дьявол в деталях
детали вы,конечно, подбираете...

Маргоша, мне тоже стало страшно, сразу вспомнились собственные впечатления зимы 2003 года. Наверное, в Москву нужно ездить весной, все дело в сезоне!

Из таого мне хотелось кухать/улететь/ траспортироваться немендленно летом 97 -го года.
Хрен с нм, что было противно, яне сахарный, не растаю, гаже всего было то, что друзья -приятель так хотели ностальгического этим всем умиления и восторгов перед их достижениями.
А потом они все отстаивали Белый Дом.
А я, как известно, тяготею к желтому.

Да,эти транспортные разборки угнетают.И эти пьяные,и распущенная молодёжь.Я ездила в Свердловск в 1998 через 7 лет после отъезда.Апрель ,ещё лежал снег.Я каждый день встречалась с подружками,всё было очень хорошо.Ходила на последнюю работу.Все мне были рады и я им.Как хорошо,что не осталось тягостного впечатления от их неустроенности.Через 18 лет ,наверное уже не стоит туда ездить.Все на пенсии,а это уже не тот уровень жизни.

Будто с Вами прошлась...

Спасибо за компанию!:)

Маргоша, написала ты очень хорошо.Все так зримо, образно и...грустно очень.

Мы тогда с Мехом сначала были в Москве неделю, а потом неделю в Италии. Вот я в Италии в свободное время записывала московские впечатления!:) Это просто отрывок из дневника.

  • 1