маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

СОКОЛЬНИКИ

Когда мы родились, парк Сокольники еще был настоящим лесом, хотя сосновым бором назвать его было уже трудно. Первые два года нашей жизни я не помню, но не думаю, что была большая разница между ними и третьим, уже осмысленным, когда наша мама увозила нас на целый день в парк. Наверное, она одевала нас в какие-нибудь розовые с помпончиками комбинезоны (из американских посылок в послевоенную Москву) и выкатывала тяжелую и глубокую коляску, из которой торчали наши кудрявые головешки, через черный ход на белый свет.
Третья Сокольническая, дом 19, квартира 2.
По этой тихой улице, обсаженной с двух сторон липами, мы с сестрой ходили десять лет. Сначала ездили в коляске, потом уже шли своими окрепшими ножками. Зимой на санках. И никогда на велосипедах. Не было у нас велосипедов. Был у нашего старшего брата, на котором, по очереди, он привозил нас из детского сада, да и то, соседского мальчишки был велосипед, Валерки Макарова. Он жил на втором этаже нашего двухэтажного дома, и была у него сестра Лида – взрослая и строгая девушка с толстой русой косой. Она научила меня, пятилетнюю, вышивать стебельчатым швом. И я была просто потрясена, когда мне удалось на распятой в круглых пяльцах белой салфетке вышить лебедя.
Помню, что на улице было много хулиганов, и однажды, когда наш брат подвез на соседском велосипеде нас к дому, из подворотни вышел чумазый мальчишка и стал задирать нашего брата. Он ему сказал: «Давай стыкнемся!» И наш брат, дорогой наш Аличка, сказал нам: «Идите, девки домой, я скоро приду». И мы пошли, потому что мы очень хорошо слушались нашего брата. Наверное, это было самое крупное первое переживание в нашей жизни. Мы забрались под стол на широкие перекладины и тихо там сидели, пока он не вернулся, слегка потрепанный в бою. Родители, конечно, ничего не знали.
Я не помню, как происходили наши колясочные путешествия в парк. Но мама так часто рассказывала об этом своем счастливом открытии, когда она вдруг догадалась бросить все дела и убежать с нами на волю из этой тесной и страшной квартирки. Она катила нас по Третьей Сокольнической, и люди ахали и улыбались, заглядывая в коляску. И на нашу маму прохожие заглядывались, потому что она была очень красивая и на щеках у нее всегда был удивительный нежный румянец.
В те времена за вход в парк надо было платить, но биллитерши, полюбившие нас и нашу маму, уже издалека ее примечали и пропускали бесплатно. И наша мама, дав, как всегда, возможность биллитершам всласть нами налюбоваться, проходила через турникет и очень скоро оказывалась в настоящем лесу, потому что в те времена парк Сокольники на большую свою часть состоял из прекрасного леса, в котором росли грибы, прыгали зайцы и спокойные рогатые лоси выходили на солнечные поляны. Мы с Розочкой с утра до вечера ползали по мягкой и чистой травке, и первые свои шаги мы сделали там же. Как же это было мудро – дать нам возможность напитать свое младенчество свежим воздухом леса! Не думаю, что наша мама вполне понимала цену этой беспечной лесной жизни, она просто сбегала из дома, но это была именно награда ей за весь ужас уже казавшейся прожитой жизни.
Когда нам исполнилось по три года, ежедневные прогулки в парк прекратились, но зато по воскресеньям мы теперь ходили в парк с папой и мамой. Парк все еще оставался прежним, только вход в него стал бесплатным. Надо сказать, что избавление от коляски обрушило на нас с сестрой огромное количество впечатлений, и они все обитали в парке. Мне кажется, что вторым цветом, после травы, стал для меня розовый песок, которым посыпали парковые дорожки. А первым осознанным звуком не крики вечно пьяных соседей, а легкий хруст розового песка под подошвами крошечных ботинок.
Мы быстро растем, нам уже по пять лет и дорога в парк нам так же знакома, как каждый день нашего милого детства. Мы идем по нашей улице со старыми липами, и уже знаем, что в конце улицы, справа – почта. Наш папа часто уезжает в командировки, и мы мамой ходим на почту и по очереди носим письма и опускаем в ящик. Направо идет Остроумовская улица, на которой высится пожарная каланча, но мы идем прямо, переходим площадь и мимо метро выходим на широкую дорогу, ведущую в парк. На обочинах дороги сидят старые китайцы и торгуют своим волшебным, легким как сон, разноцветным счастьем.
Мы с Розочкой побаиваемся этих китайцев с фальшивыми улыбками на пергаментных лицах, и тянем родителей к тетке с простым деревенским лицом, в руках у которой связка вожделенных мячиков с опилками внутри. Нам покупают эти мячики, в меру тяжеленькие на длинных резинках, и мы с Розкой тут же забываем про наш страх и рассматриваем мячики, обернутые в блестящую фольгу и туго замотанные простыми нитками.
Мы входим в парк и наперегонки бежим к нашему любимому дереву. Это дерево-зонтик. Мы долго под ним прячемся, а родители делают вид, что нас ищут. Потом мы носимся вокруг фонтана, нам покупают мороженое и воздушные шары, мы уходим в лес и возвращаемся, когда начинает темнеть.
В парке играет духовой оркестр.
Tags: детство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments