маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

Дмитрий Сердюков. Сосед мой.

"Я родился с подвывихом пазух души. Понял это
как-то не сразу. С детства как Антуан Ватто
наблюдал жизнь со стороны и в её проявлениях был
задействован мало. Прележно чистил зубы, немножко
играл в волейбол а даже как-то научился плавать.
Порой съедал выдернутую из земли и обмытую тут же
в луже или под струйкой из ржавого рукомойника
морковку. Но это было на даче, где я проводил с
бабушкой летние месяцы, пока был маленький и пока
не пришла пора топать в армию. Но в армию я не
пошёл, а попал почему-то в институт, где готовили
на инженеров, ну и как-то с грехом пополам
выучился, хотя математики никогда не понимал. Не
понимал и многого другого чему там учили, но-таки
всё же кончил. Тут у проходной уже поджидала
большая жизнь, так и норовя обухом огреть по
замученной голове, но я опять увернулся, хоть и
был уже к тому времени отцом. Это несмотря на то
что продолжал носиться на роликовой доске
отечественного производства. А к морковке теперь
уже была стойкая аллергия, но не от того что
переел её или как, а от того что в институте
подорвался. И многое другое тоже после института
есть не мог, так и жил. Но вот кстати у доски
моей роликовой вместо стандарных подшипников
номер 608 стояли какие-то гигантские, на десять
миллиметров внутри, а не на восемь, но точно
обмерить так никогда и не удалось, оттого что
снять их оказалось невозможно. Они, похоже, были
набиты на ось молотком, так как допуска суки
рабочие, конечно, не выдержали, и оси оказались
толще чем надо. Так вот эти подшипники, размером
в два раза больше чем нужно, что оказалось-таки в
результате хорошо, так как были они просто
вечные, и тот факт что набили их молотком так что
никогда и не снять, олицетворял собой
квинтэссенцию советского инженерного подхода.
Делай, мол, так чтоб никогда не ломалось, да из
того что есть на складе, и не забудь продумать
специфику нетрезвой сборки, особенно учитывая что
это ширпотреб, а не основное производство. Вот с
такой установкой вбитой шестью годами бездонной
учёбы и небольшим практическим жизненным опытом и
приняла в своё плодовитое лоно молодого
специалиста оборонная промышленность начинающейся
разваливаться державы. И вот, с берёзовой метлой,
а зимой и с гнутой тут же на опытном производстве
из листового дюраля снежной лопатой в руках, так
как подрабатывал с утра дворником, и заступил я
на вахту отдавать долг отчизне, изрядно
выложившейся на моё образование. Отцом же я стал
не по пьяни, как можно было бы подумать, а как-то
так. Кстати в то время я вовсе не пил, даже не
знал что это такое, несмотря на шумную славу
своей Alma Mater, где пили, казалось, все, кроме
святых да совсем ленивых. Но ни к тем, ни к
другим я вовсе на относился, хотя и в особый вид
себя тоже выделять не думал. И не курил. А любил
я наоборот укатить куда-нибудь в поля, или же на
пустыри или свалки, и там быть. На велосипеде или
так, бывало, канешь куда-нибудь подальше и
мечтаешь себе о грядущем светлом будущем,
смотришь на небо и примечаешь фигуры из облаков,
какая из себя что. Так шли годы, я медленно рос.
Однажды был дождь, помню, но тепло, и вот,
казалось всё впереди, и слава, и собода, и
полетать ещё думалось удастся. И молнии с громом.
А сын-то уж подрастал. И бежалось почему-то
навстречу грозе, какая же практическая тут
польза, если подумать? Дело это тогда было в
горах, занесло как-то. С работы же инженерной,
однако, уйти раньше удалось, хоть пложенные
молодому специалисту три года не были отработаны.
И взяли меня тогда дизайнером, но не так чтоб
куда попало, а это я сам волеизъявился и оказался
у художников графиков. Надо сказать что Бог не
обидел меня способностями в этом русле, и
несмотря на явную недостаточность проведённых в
совсем ещё недалёкой к тому времени юности в
изостудии часов, меня, хоть и не без зубовного
скрипа, взяли. По пустырям и свалкам теперь
гулять смело можно было в рабочее время, да порой
и не одному, а с коллегами-единомышленниками,
благо нам положен был один выставочный день в
неделю. Немного и работать приходилось, но не
слишком часто. Иногда даже, бывало, мучения
одолевали. Идёшь дворами к работе от Курского
вокзала, а под насыпью мужики водку пьют, много
их так. И думаешь, мол, как же несправедливо это,
что кто-то вот ведь работает, а я вот иду в свой
отдел прикладной графики, значит, кофе пить, -
нехорошо. Недаром не жаловал народ простой гнилую
интеллигенцию, что-то в этом было. А тут в
Америке совсем не так, а всё вообще иначе совсем."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments