маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

О вещах

Я недавно была в гостях у весьма достойной дамы. Причем достойной во всех отношениях - и кормит вкусно, и шутить любит, и профессор в университете. И дом хороший, в центре города, и собака есть большая, и муж, и внуки. Но находиться у нее в доме трудновато от дикого количества удивительно безвкусных диковинных вещиц. Они так плотно облепляют стены, что невольно втягиваешь голову в плечи.
Пьер Эрбар, побывав в 36-ом в СССР, говорил: "Сколько изнуряющей душу красоты!"
Именно такая красота была развешана по стенам дома, разложена по бесчисленным полкам и полочкам: куклы всяческих размеров, зайцы, петухи, хваталки, медведи деревянные с молотом, хохлома, гжель, шкатулки, березы с янтарными слезками, коврики, колокольчики, ведра, самовары, балалайки, коромысла и еще миллион всяких милых, дорогих сердцу хозяйки, мелочей. И поверх всего слабый аромат валерьянки. Сколько же сил надо, чтобы вынести это все!
У меня тоже много лишних вещей, но ни одной случайной безделушки, от которой я тут же начинаю чахнуть.
Тут у нас на соседней улице дом сгорел. Мы стояли и смотрели, как валил из него черный дым. Очень страшно! Так жалко людей, у которых все пропало. Я потом несколько дней очень волновалась за наш дом. А теперь я все чаще думаю, - что будет с моими вещами, когда не будет меня? Мои чудесные книги, моя музыка, мой красный стеклянный шарик...
И я решила, что буду время от времени рассказывать истории живущих со мной и утешающих меня в трудные минуты вещей.

История первая.

Подсвечник

Моему сыну сейчас 28 лет. Но, иногда, в редкие минуты задушевных разговоров, прекрасные глаза его вдуг тумянятся и он задает мне вопрос, от которого мое сердце срывается в пропасть памяти с никогда не уходящим чувством вины.
- Зачем ты меня отдала в этот поганый сад? - спрашивает Минька, и нежно прижимается ко мне своей родной щетинстой мордой.
Что я могу ему сказать! Он давно все знает, он вместе со мной пережил горькие времена равнодушия и предательств, разлук и надежды.
А сад был хороший, ведомственный, от какого-то стального министерства, под Егорьевском, с песком и соснами как в Прибалтике. И всего на два месяца, пока я с Алиской поживу у друзей в Западной Двине. С двумя детьми не звали. Лето в тот год было жаркое, деваться было некуда. Перед отъездом мы с Мехом поехали навестить Миньку. Мы мчались в его зеленых Жигулях по шоссе, и мне было так хорошо, как бывает только в затянувшемся счастливом сне. Это и был сон, в который я провалилась из своей беспросветной, запущенной жизни.
А тот день был какой-то особенно счастливый. Шоссе было почти пустым, мы приехали, когда дети еще спали (я тогда еще не знала, что этот дневной сон также ненавистен Миньке , как когда-то мне) и мы пошли смотреть на кроликов, огороженных заборчиком. У одного кролика, совсем белого, просвечивалось на солнце ухо.
А потом Минька сидел у Меха на коленях и крутил руль. И мы купались в каком-то болоте, и со смехом возились в траве, и мой мальчик забыл, что надо возвращаться. Его огромные глаза до краев наполнились слезами, когда он вспомнил и послушно пошел к зовущей его воспитательнице.
Возвращались мы уже не так резво, настроение мое было печальным и Мех изо всех сил старался меня поддержать. И тут вдруг этот мужик с большим мешком. Качается и рукой машет. Сел в машину и говорит – ничего, что черепками? Денег совсем нету. Мех говорит – да чего там, и так подвезем! А мужик все-таки всучил нам свои черепки, оказавшимися двумя гжельскими подсвечниками. У него их полный мешок был. А Гжельский завод как раз по дороге на Егорьевск.

42.03 КБ
Tags: о вещах
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments