October 15th, 2006

Стрижка овец

У каждого человека, особенно у женщины, всегда есть дополнительная к повседневным занятиям нагрузка. Вот, к примеру, я где-то читала рассказик, в котором у преклонных лет дамы наибольше всего застряла в памяти стрижка ногтей. Ей казалось, что всю свою жизнь она растратила на это маловажное занятие и стригла эти беспрерывные ногти сначала у своих детей, потом у детей своих детей и дальше сбивалась со счету. Некоторые огорчаются затраченной большей части жизни на стирку и разборку носков, некоторые - на мытье посуды, а есть и такие, кто всю жизнь положил на истребление пыли, хотя, эти персонажи уже мало меня интересуют.
Лично я не могу пожаловаться на такого рода неприятности. Напротив, мне доставляло немало удовольствия совершать (кроме стрижки мужей и подшивания штанов мужьям и детям) многочисленные мелкие подвиги, жертвами которых становились иногда совсем незнакомые мне люди. Как-то раз я чуть не уморила важную и грузную старуху, которой приспичило снять обручальное кольцо с видавшего виды безымянного пальца. Я тогда только научилась прекрасному способу снятия колец при помощи шелковой нитки. Я ловко просунула конец нитки под кольцо, плотно замотала ею оставшийся палец и стала осторожно разматывать конец нитки в обратном направлении. Кольцо бодро поехало по шелку, но тут старуха застонала и лицо ее стало таким же синим, как и палец, с которого я дрожащими руками все-таки кольцо сняла. Много еще было всяких подвигов, а последний - не далее, как вчера. Время от времени я стригу своего маленького пса и приятель моей младшей дочки придумал попросить меня подстричь его маленькую собачку. Я с радостью согласилась и в назначенный час вымытая в нашей ванне круглая и тяжелая, похожая за заросшего белого медведя, собака, стояла передо мной на нашем обеденном столе. После того, как она несколько раз нервозно встряхнулась, обдав меня мыльными брызгами с запахом недомытой псины, я взяла ножницы и, после тяжелых раздумий, откуда начинать, отхватила со спины клок шерсти. После этого ножницы работать перестали, а благодарный пес подпрыгнул и, думая, что это все, лизнул меня в губы. Первая половина стрижки вымотала меня вконец, а в конце второй я поняла, что стричь сухую вату куда проще, чем мокрую. Уставшая собака уже позволяла делать с собой все и только встряхивалась теперь тучей стриженной шерсти, которая мгновенно оседала на книгах, стоявших в открытых книжных полках.
Посмотрим, какими еще подвигами угрожает мне неисчерпаемое мое жизнелюбие.