March 15th, 2012

старые альбомы

В моем альбоме со старыми фотографиями хранилась маленькая, почти невидимая карточка, снятая в апреле 1946 года. Я помню ее с детства, я держала ее в руках значительно позже, перекладывая из ветхого альбома в новый, специально заведенный для всех снимков, с превеликой аккуратностью сохраненных моим папой.
Это было очень странно - увидеть оборотные стороны снимков, навеки, казалось, приросшие к своим местам и снабженные папиными пометками на сероватом картоне альбомных страниц. Я вырезала их и наклеивала рядом со снимками, чтобы сохранить этот удивительный порядок. Этот папин альбом, даже несколько их было, сыграл значительную роль в написании моих воспоминаний, но проходит время и я вижу, как много тайн еще хранится в них. Вот, к примеру, небольшой снимок. На нем папин брат Миша с женой Кларой. Те самые, у которых на Красных воротах познакомились мои родители. Потому что кроме папиного брата Миши еще была и Клара - двоюродная сестра моей мамы. Их сын Сашка, который залезал ко мне в больницу на третий этаж, родится в 41-м.

На обороте:

Сашка 1941-1957

Почти на каждой странице альбома истории, от которых разрывается сердце.
Но, несмотря на все эти трагичные истории, мои родители остались живы и после войны не только продолжали жить в той же крошечной комнатке в Сокольниках с оставшимся у них младшим сыном Аличкой, но и родили меня с сестрой. И вот я сегодня в поисках фотографии для завтрашнего поста натыкаюсь вдруг на этот неприметный еле видный снимок. И, о чудо! У меня есть возможность теперь рассмотреть его и увидеть ИХ лица в то время, когда мы с Розочкой еще сидим в мамином животе. Мне удалось увеличить и сделать более четкими дорогие лица. И хорошо, что недостаточно резко. Сразу видно, как они счастливы. Если не присматриваться. И всего-то им по 35.


Наш первый сын

Сегодня у нашего с сестрой первого сына день рождения. И это благодаря ему я соорудила предыдущий пост, завязнув в поисках фотографии в старом альбоме. Кажется, это было очень давно. И даже цифра его возраста говорит, что да, очень давно. Но мне не кажется давно, мне кажется, что только вчера. Но, как бы там ни было, пожелайте ему здоровья!
Из уже написанного.

"ЛЁНЬКА
Наш второй ребенок, Розочкин первый сын, родился 16 марта 1970 года. Не знаю, что послужило причиной выбора именно этого имени. Скорее всего, его благозвучие и интернациональность.
Когда начались сильные схватки, мужа рядом не оказалось, и мы сели в такси и поехали в самую близкую Первую градскую. В безлюдном приемном покое нам пришлось долго ждать появления строгой и равнодушной сестры в высоком крахмальном колпаке. Она взяла мою Розку и скрылась с ней в бесконечном коридоре. Я осталась одна. Мне стало вдруг очень страшно.
Ленька появлялся на свет почти двое суток, а когда, наконец, появился, сразу же заболел тяжелым инфекционным заболеванием. Оказалось, что в роддоме уже давно гуляла эта зараза под названием «пузырчатка новорожденных». Задолго до того, как занесла нас туда нелегкая. В прежние времена все поголовно дети, заболевшие пузырчаткой, погибали.
Детский врач, ловко уворачиваясь от разгневанных родственников, обещал приложить все силы для спасения детей, которых он складывал штабелями в санитарные машины и отправлял в Морозовскую больницу, где новорожденным предоставлялась возможность поиграть в естественный отбор. Умирали они не только от болезни, но и от голода. У родильного дома не было возможности переправлять в больницу молоко.
По счастью у розочкиного мужа имелся папа. Он занимал высокий пост в «Известиях» и был очень тихим и cкромным человеком. После того, как папа посетил родильное отделение Первой Градской больницы, тотчас нашлись перевозочные средства и оставшиеся в живых дети стали получать грудное молоко. А Розочке вообще страшно повезло. Ей позволили находиться с ребенком. То есть быть вместе с тяжело больным новорожденным день и ночь; кормить, мыть, лечить, стелить, менять и слушать по ночам прерывистое дыхание. Правда, чтобы жизнь не казалась раем, в палате был еще один еле живой желтушный ребенок, за которым моя сестра тоже должна была ухаживать.
Каждый день мы с мамой приносили Розке обед, и она показывала нам из окна третьего этажа запеленутого человечка с замазанным зеленкой скорбным личиком."