маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

ХЕЛЕН

Вчера я увидела в магазине женщину, которая с отчаянным проворством рылась в тряпках. Она что-то искала и находила, и укладывала найденное в уже полную корзину на колесах, потом останавливалась, доставала одну за другой вещи, вертела рассматривая и вешала на место. Одета она была в черный кожаный пиджак, на плече висела дорогая сумка, но это не спасало ее от уже наступившей неумолимой дряхлости с потухшим взором и незакрашенной пегой макушкой. Страшно было и от того, что я знала ее, но никак не могла вспомнить откуда, и только оторвавшись от этого измождающего наблюдения и выйдя из магазина, я вдруг вспомнила – Хелен.

Стив и Хелен появились у нас на второй день нашей американской жизни. Они были нам поводырями в самые ненастные первые дни незнакомой пугающей жизни. Приносили детям игрушки, возили на прогулки, кормили пицей, с которой довольные и веселые приходили к нам по вечерам и разъедали ее вместе с нами.
Стив – успешный адвокат, уверенный и красивый, Хелен – живая и прелестная дама, радовались возможности вот так запросто, из удовольствия помогать нам, только что родившимся слепым котятам. Помню, в какой восторг меня приводила эта женщина, пронизаная светом надежной обеспеченности, как она одевалась, какие на ней были джинсы! Я бы полжизни отдала тогда за такие.
Эта семья входила в круг достаточно богатых семей маленького городка, куда нас забросила судьба, и мы были им очень благодарны, не догадываясь, какая скука царит в этих небольших американских городках и как эти люди были рады тратить на нас все свое свободное время.
Я тогда написала своему папе письмо; после его смерти весь архив оказался у меня, и среди множества хранимых им писем, я нашла свое. Письмо из 1988 года.

«Мой дорогой, любимый папуленька! Я не могу найти достойных слов, чтобы выразить все то презрение, которое я испытываю к себе за долгое молчание. Не сердись на меня, я обязательно исправлюсь и буду стараться писать так же аккуратно, как ты.
Живем мы в очень живописной местности на берегу океана. От дома до него пять минут. Здесь очень жаркое лето, но везде кондиционеры. Четвертого июля был большой праздник – День независимости. Американские семейства с детьми, собаками, котами, матрацами, раскладушками, стульями и переносными холодильниками заполняли огромную набережную и с пяти вечера начинали заинтересованно ожидать праздника, который заключался в громком разноцветном салюте. В девять салют гремел, мокрые собаки весело лаяли и молодые мамаши увозили в колясках испуганных салютом младенцев. А в июне мы были приглашены на Бармицву к сыну наших друзей, которые нас здесь всячески опекают. Ужасно жаль, что ты не увидел этого события, но я постараюсь во всех подробностях его тебе описать. Началось с того, что с утра в субботу гости собрались в синагоге на официальную часть. Синагога, современное здание из белого камня, стоит на горе на берегу океана. Тебе бы очень понравилось это представление с пением, молитвами, торжественным выносом Торы и обратным ее закладыванием с чтением и пением на место. Если бы в свое время твой отец уехал, как все его братья, в Америку, ты прошел бы этот обряд с таким же милым торжеством, как этот мальчик Джереми.
После речи именинника, все ринулись в соседний зал, где были накрыты столы. Как следует выпив и закусив, гости заторопились по домам, чтобы подготовиться к следующему дню праздника.
На следующий день, в воскресенье, к четырем часам, около трехсот душ гостей столпились у бостонского причала в ожидании корабля, на котором было запланировано двухчасовое путешествие по океанскому заливу. Мне так жали туфли, купленные перед отъездом на ул. 25 октября, что увидев, как некоторые дамы сняли свои шпильки, чтобы пройти по наклонной доске на корабль, с наслаждением сняла их тоже и взошла на корабль босиком в своей шелковой белой солнцем юбке и такой же легкой белой рубашке с матросским воротником.
Ввалившись на корабль, гости сразу принялись за еду и питье, в которых на обоих этажах недостатка не было. Я устроилась в кресле недалеко от тапера, без перерыва услаждавшего слух подвыпившей шумной толпы, и рассматривала, как дамы хвастают своими изысканными нарядами и с какой простодушной радостью семья именинника пожинает плоды хорошего своего достатка. Все мужчины семьи, начиная с Джереми, его отца Стива, старшего брата и двух дедушек, были одеты в белые штаны с голубыми лампасами и такие же смокинги. Белые рубашки были перехвачены на талии широкими голубыми поясами, а в петлицах благоухали розы из голубого шелка. Хелен, ее младшая дочь и две бабушки тоже были одеты вполне сносно, но слегка проигрывали на фоне мужчин.
После катания гостей повели в ресторан – старинный на воде в три этажа. Первый этаж состоял из больших открытых веранд и на одной из них кормление продолжилось. Когда я увидела еду, в том числе горячую, выпивку и очереди, то с облегчением вздохнула, решив, что это заключительный аккорд, и с удивлением наблюдала за зверским аппетитом проголадавшихся на свежем воздухе. Минут через сорок на палубу вышел человек и объявил, что все приглашаются в третий этаж ресторана под названием «Бостон» где можно будет уже как следует поесть.
Нас посадили с еще одной приглашенной русской парой за один столик с заготовленными для каждого на красивой открытке личным душевным приветствием. Гости с удовольствием ели и пили под музыку и пение оркестра, заказанного специально для этого дня несколько лет назад. А я, уже давно голода не испытывая, обозревала ночной океан, по которому проплывали многоэтажные корабли.»

Дальше в письме я отвечаю на папины вопросы и рассказываю ему о детях, как они ездят каждый день в лагерь и уже научились здорово плавать, и как мой маленький сын просил передать дедушке, что ему выдирали плохие молочные зубы и он не плакал. И как нам, стараясь не плакать, хорошо здесь, и как я жду писем.
Тогда мне казалось, что надо совсем немного помучиться, и я смогу стать похожей на них, достаточно только изловчиться и перелезть через стену, за которой начнется моя настоящая жизнь. И я смогу свободно дышать и смеяться, как они, во все целые зубы.
С самых ранних моих лет я вижу один и тот же сон – я должна перелезть через стену. И всегда в этой стене что-то не так – слишком узкая нора, в которой легко застрять, или слишком высоко надо карабкаться и на последний шаг уже не хватает сил.
Эта стена во мне, и мне не перебраться через нее никак. А если в редком сне удается, то в следующем она появится снова, я уже знаю.
Тогда мне казалось, что я смогу измениться, теперь я знаю, что нет.

Бывшая красавица Хелен, тряся от старости головой, роется в тряпках и никого не узнает, Стив нетвердой старческой походкой обходит давно опустевший дом, достает из буфета две чашки, слышит, как в гараж заехала машина и спешит помочь жене зайти в дом с пакетом уже давно никому не нужных тряпок. Потом они садятся пить чай.
Я не хочу, не хочу так! У меня нет и не будет денег, у меня нет и не будет полного рта собственных зубов – неужели я не получу за это отдых от заключительной сцены спектакля!
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments