маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

благополучие

Вы не замечали, что рядом с вами оказывается иногда странный человек. Даже если только однажды видели его, он накрепко зарывается в память и никакими силами его не вытравить оттуда. И это не просто случайно встреченные и по каким-то странным совпадениям запомнившиеся, а именно те самые наши двойники с непроявленной судьбой негатива.
Их узнаешь сразу, стоит только взглянуть мельком. Эти двойники состоят сплошь из наших просчетов, но если нам удается наказаний избежать, то на них оно падает неотвратимо. Мы видим, какая микроскопическая граница нас разъединяет и хочется с легкими слезами признательности бухнутся в ноги тому, кто проявил нас.
Первый мой опыт такой встречи произошел с Ниной, девочкой на несколько лет старше меня, шестнадцатилетней. Она была абсолютно взрослой и самостоятельной, очень красивой, но судьба с неуемной жестокостью наказывала ее за каждый неверный шаг.
Когда ребенок делает первые шаги, со всех сторон сбегаются ему помочь, чтобы не упал, да не ушибся, но первые шаги во взрослый мир человеку приходится делать самому. Особенно тяжело делать первые шаги девочкам на высоких каблуках. Но, за редким исключением, они быстро научаются и не падать, и каблук не сломать. Нина исключение. Как будто дьявол следил за каждым ее шагом. Она умерла в двадцать шесть лет.
Не знаю, как я тогда, находясь в абсолютно диком неведении относительно правил жизни, понимала, что она, Нина, взяла на себя грозившие мне беды.
Второй случай имеет совсем другую тональность и длится до сих пор, о чем я узнала только вчера.
В Америке много русских, и , как бы они ни старались, новая кожа им не грозит даже в случае полного отторжения прошлого, которым они набиты как чучела соломой. Со временем все становятся американцами и с выражением на лицах полной свободы признают эту землю своей, выучивают язык, работают и отдыхают на лазоревых островах и легкое покалывание соломы нечувствительно для них.
Многие повисают между двух миров, не в силах расстаться с прошлым и прибиться к настоящему. Я из таких. Я по уши набита соломой и имя мне Чучело. Я, бесполезное чучело, стою в чистом поле и, растопырив метла рук, балансирую, как на веревке. Меня бесконечно удивляет моя жизнь, которую я наблюдаю с высоты своего немалого роста, я не понимаю, но мне радостно видеть, как из мелких кусочков невзрачного картона складывается довольно внятный, местами цветной, осмысленный узор.
Мы в Америке 25 лет. И, значит, столько же лет назад я увидела Регину, поднявшись к нашим соседям на второй этаж. Наши соседи, уже знающие толк в новой жизни, всячески старались свой опыт вживания привить нам и я до сих благодарна им за помощь. Регина – дочь близкой подруги наших соседей. Я хорошо помню, как среди разных тем, обсуждавшихся в тот вечер, с какой-то неприятной назойливостью разговоры про дочь, судьба дочери и сама она, до обидного не похожая на красавицу мать, зацепили меня, как зацепила Маргариту Фрида со своим платком.
У нее были глаза того цвета, какой быстро начинает выцветать у ненашедших счастья женщин, но глаза въедливые, будто хочет это существо проникнуть в тебя и достать золотой ключик. Она видит его своими выцветающими глазами у тебя под ребрами, ровно там, где возникает неприятное чувство влезания чужеродного, и сразу хочется закрыться и исчезнуть.
За все это время я встретила ее только однажды, очень давно, и эта короткая встреча на ходу оставила во мне долгий привкус тины.
Вчера у русского магазина на меня оглядывается исхудавшее до скелета существо, уже совершившее свои нехитрые покупки. Я не знаю его и тороплюсь вслед за Мехом нырнуть в магазин, но оно, как в жутких детских снах, разворачивается и с узнавающей улыбкой бескровных губ двигается на меня. Это она, Регина. Беззубая, бесцветная, несчастная. Мне уже не скрыться и я, затаив дыхание для защиты, выслушиваю ее исповедь. У нее напрасно сморщенное детское личико, она жалуется без остановки, смотрит на меня своим тоскливым сосущим взглядом и, кажется еще немного, и она запрыгнет в меня и просунет сквозь ребра за ключиком костлявые пальцы.
Я делаю невероятное усилие и , стараясь не причинить ей дополнительных страданий, отрываюсь и боком, как примагниченный краб, ползу в магазин, где у входа ждет меня встревоженный Мех. Ему не надо ничего говорить, он все увидел сам и без лишних слов начинает чистить своим добрым клювом мои поникшие перышки.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments