маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

Categories:

О комарах (продолжение)

Комары, озеро, счастье

Мне было 23 и я не могу сказать, что жизненный опыт еще не коснулся моего чела, хотя я со своим челом выглядела до смешного по-детски. Если бы я умела плавать, столкновения с грубой действительностью не причинили бы мне столько вреда, но плавать я так и не умею до сих пор. Могу проплыть по-собачьи несколько метров, если знаю, что под ногами дно. Сочетание глубинного страха и страстной жажды счастья долго водило меня по странным закоулкам, пока не проснулось безмятежно спавшее чувство меры. Оно ухватило меня, почти пропавшую во тьме, и вытащило на свет. Свет оказался таким же трудным, как и тьма, но я смогла выплыть в нем, потому что всегда теперь видела дно.
В тот день, вернее, довольно поздний вечер, я, в отсыревшем от дождя пальто и резиновых сапогах,  в почти пустом вагоне метро, двигалась по направлению к дому. На остановке «Университет» двери раскрылись одновременно на двух противоположных платформах и мы встретились глазами.
Мне и раньше приходилось испытывать удивительное, как легкий укол,  чувство узнавания, но это было из разряда секундного чуда -  так в темноте появляется и исчезает яркий свет маленького невзрачного червяка. Поэтому на середине эскалатора я перестала думать о незнакомце.
Я вышла из метро, раскрыла зонтик и, шлепая неудобными сапогами по лужам, подошла к арке своего дома. Какой-то небольшого роста человек с увесистым портфелем спросил дорогу на Третью Строительную, я ответила, чтобы шел прямо и развернулась к своему подъезду. Я почти не видела его лица – было темно и шел дождь, но когда из его портфеля вдруг запел Азнавур, я не смогла отказать и дала ему номер телефона. И только войдя в подъезд ахнула - те самые глаза.
Прошел месяц, все вечера я проводила у сестры и была так поглощена нашим новорожденным первым сыном, что ни о чем больше думать не могла. Возвращалась поздно и каждый вечер мама докладывала - звонил приятный мужской голос.
Голос был не только приятен, но и настойчив, вследствие чего мы все-таки встретились.

Мы бегали наперегонки, свистели вторую партиту Баха, спускались на лыжах с Воробъевых гор, бродили по весенним лесам и пили березовый сок.
Однажды, солнечным утром слушали Девятую симфонию Дворжака, и еще никакая музыка так глубоко в меня не проникала. В углу стоял контрабас в чехле, сшитом женой превосходного дирижера, в оркестре которого играла моя любовь.
Мы были удивительно похожи, но разница между нами была намного больше сходства. И с первого дня мы это понимали.

На озере Глубоком он (буду называть его Р) в детстве провел лето, поэтому мы выбрали это место для нашего похода. Р помнил только, что озеро было под Звенигородом, и что там биологическая станция, но нам, увлеченным идеей скрыться на несколько дней из города, казалось этого достаточно. В шесть утра мы уже сидели в электричке, а к концу дня на  случайной попутке, ехавшей на биостанцию, вкатились прямо в озеро, уже готовое вобрать в себя последние лучи заходящего солнца.
Водитель грузовика сжалился над нами, как в свое время сжалился над Мастером, бредущим по холодной дороге в пальто с оборванными пуговицами.

Мы поставили палатку, зелезли в нее и тут же выскочили – дышать там было нечем. Кое-как развели небольшой костер и еле дождавшись рассвета, бросились в воду. Я умудрилась съехать с мостков и сильно ободрать ногу, солнце набирало силу, к полудню появились мелкие мошки, от которых невозможно было укрыться и вскоре, по обоюдному согласию, мы  собрали палатку и двинулись в обратный путь, который казался нам теперь знакомым. Из кузова грузовика хорошо была видна широкая дорога, окруженная мрачным непроходимым лесом, которая должна была через пару часов вывести нас к остановке автобуса.

Не помню, как я могла идти со своей ободранной ногой, нести тяжелый рюкзак, шутить и смеяться,  пока вдруг непрерывную музыку глупого счастья не накрыла черная туча голодных и злых, как черти, комаров.
Через какое-то время у Р началась истерика. Его терпение кончилось, когда эти твари  начали кусать за ушами и вонзаться в запястья.
Мы брели из последних сил по еле видной дороге, но вдруг внезапно  посветлело и мы вышли из леса к рубленому колодцу с ведром на цепи.
Невдалеке к остановке уже подъезжал последний автобус.

Звуки падения ведра в колодец были не хуже Девятой симфонии.
Автобус терпеливо ждал.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments