?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Новодворская об А.Н.Толстом
buroba
Вчера ночью, как голова прошла, читала блестящую статью Новодворской в "Медведе", а сегодня с утра стала перечитывать Графа Невзорова. Читала в юности, осталось в памяти невразумительное. Да что я тогда могла понимать! Но  почитать А.Н. успела,  пока не не разочаровалась в нем, как в человеке, окончательно. А прочитала бы я в те времена Новодворскую - вернулась бы к  более осознанному чтению этого писателя значительно раньше. Да что о писателях? Разве она не вскрыла для нас целый мир, стоящий в закупоренных банках на пыльной полке  истории!
Удивительно, как быстро они туда возвратились в абсолютно нетронутом виде.
Пойду читать дальше. Вот кусочек:

   "Однажды, купив на базаре вяленого леща и калач, Семен Иванович  шел  по
широкой улице к одному из крайних, у самой степи, домиков, где можно  было
достать самогону. С испуганными криками дорогу  перебежали  мальчишки.  Из
ворот   выскочила   простоволосая   женщина,   стала   запирать    ставни.
Приготовления казались знакомыми, но откуда в этой  пустыне  могла  прийти
опасность? Семен  Иванович  дошел  до  знакомого  домика,  где  продавался
самогон, и увидел самого хозяина: положив руки на поясницу, он с  усмешкой
глядел на степь, выставив туда же рыжую пыльную бороду.
   - Опять, пожалуйте, гости дорогие, - сказал  он,  покачав  головой.  На
широкой степной дороге поднималась  пыль.  -  Непременно  это  он.  Никому
другому не быть. (Семен Иванович спросил: "Да кто же?") - Как кто?  Атаман
Ангел. Зайди, дружок, в избу, кабы чего не вышло.
   В окошко Семен Иванович увидал, как из пыльного облака бешено выскочили
тройки, запряженные в небольшие телеги - тачанки; троек более  пятидесяти.
На передней (рыжие, лысые, донские  жеребцы),  на  развевающемся  с  боков
телеги персидском ковре стояло золоченое кресло-рококо. В нем сидел,  руки
упирая в  колени,  приземистый,  широкоскулый  человек,  лицо  коричневое,
бритое, как камень. Одет в плюшевый, с разводами, френч, в серую каскетку.
Это и был сам атаман Ангел. За его креслом стояли два молодых,  с  вихрами
из-под картузов, атаманца - держали винтовки  на  изготовку.  С  заливными
колокольцами промчалась тройка. За ней на других  тачанках,  свесив  ноги,
сидели атаманцы в шинелях, в тулупах,  с  пулеметами,  поднятыми  бомбами,
револьверами. Великий был шум от конского топота, гиканья, звона бубенцов.
   - Вот так и гоняют по степи, озорничают, атаманы-разбойнички, -  сказал
вполголоса самогонщик, - деревнями к ним мужики  уходят,  отбою  нет,  да,
слышь, не  всех  берут  в  разбойники-то.  Сейчас  они  генерала  Деникина
добровольцев бьют, а встретят большевиков - и с большевиками бьются."


  • 1
Маргоша, писатель совершенно отделен от человека, чьей рукой он пишет. Что нам за дело, лицемер он или бабник, или как Лермонтов, просто невыносимо неприятный спесивый тип?
Читаем Невзорова или Максим Максимыча и благодарим небеса за то, что они написаны

Уже давно понимаю!:)

  • 1