КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Ирина Сергеевна
buroba

Я решила навести порядок в своих писаниях. Оказалось довольно много и что с этим делать - не очень соображаю. Но то, что время уходит и его может не хватить - понимаю хорошо. Буду принимать меры, Советы приветствуются!:) Копаясь в архиве, обнаружила заголовок без продолжения, пришлось дописать.

ИРИНА СЕРГЕЕВНА

Последние четыре года в Москве я жила в огромном доме у метро Университет. Это был не первый мой опыт проживания в этом доме. Почти вся моя безсознательная жизнь прошла в нем и только выйдя, как всегда, в последнюю секунду, замуж, я на шесть лет переселилась к мужу. Мои родители остались вдвоем в нашей комнате в коммунальной квартире. Потом не стало мамы. А через некоторое время оказалось возможным нас с папой расселить, поскольку он, как участник войны, нуждался в собственном жилье, а в комнате была прописана и я с двумя детьми.
Стали нам предлагать квартиры одна другой хуже, и мы, разумеется, от них отказывались. В это время папа занимался математикой с сыном какой-то невзрачной тетки, которая работала в нашем доме на Университете в конторе по распределению жилплощади. Она говорит папе – знаете, Наум Исаакович, в подъезде напротив вашего случайно скончались две старушки и освободились две комнаты, а в третьей проживает приличная девушка с дочкой. И, говорит, можно в эти две комнаты переселить вашу дочку с детьми, а вам остаться в своей комнате, пока не найдется вариант размена. Вариант нашелся довольно быстро, и оказались мы с папой впервые в жизни в отдельной квартире.
В том же дворе, где когда-то играли мы с сестрой, стали гулять мои дети, которым было тогда шесть и два. Там я встречала иногда и своих одноклассников. У некоторых из них были старческие, изношенные от алкоголя, лица.
В просторной трехкомнатной квартире сделали ремонт и стала восстанавливаться почти утраченная за годы нахождения в отказе жизнь. И даже стояла в одной из комнат нашедшая, наконец, пристанище настоящая стенка – сооружение, в которое можно было в будущем упрятать много добра, купленная по случаю родителями мужа, как обязательный атрибут достойного существования. Совершенно не помню, что с ней стало после нашего уезда, но четыре года мне пришлось с этой мебелью мириться.

Иногда мы уходили гулять в соседний двор тоже огромного дома, где построили неслыханную детскую площадку, всю покрытую розовыми гигантскими животными. На них можно было забираться, съезжать, висеть и, с некоторых, даже прыгать.
И вот однажды, зимой, в этом дворе мы встретили Ирину Сергеевну. Она гуляла там со своей внучкой Ирочкой и, увидев нас, подошла знакомиться. В этот момент закончилось печальное одиночество двух совершенно одинаковых шестилетних девочек, а наша с Ириной Сергеевной дружба длилась до смого моего отъезда.
Мы сразу почуяли друг в друге ту незначительную часть легкого хулиганства, которая позволяла нам увиливать от придуманных сторогостей жизни, и наши девочки – моя дочь и ее внучка, были тому явным подтверждением. Доброжелательные веселые умные и раскованные они даже внешне были похожи.
Мы тут же пошли к нам, потом к ним, одного дня было достаточно, чтобы поверить в неслучайность чудесной встречи. Я связала девочкам одинаковые из темно-бордовой шерсти шапочки со старомодными полями и ни у кого не оставалось сомнений, что кисть великого Веронезе этих детей касалась. Их сходство было поразительным, хотя они и отличались цветом глаз и волос. У Алиски темные, как уши спаниэля, локоны и карие глаза, у Ирочки глаза груглые зеленые с длинными мохнатыми ресницами и густые, как сноп пшеницы, темнорусые волосы. В этом ребенке много намешано кровей, от одной Ирины Сергеевны их три, а уж сколько всего – не сосчитать.
На Ирине Сергеевне весь дом и внучка, родители которой заняты работой и театром. Не знаю, как она успевала, но все делала легко и без пафоса – устраивала праздники, пекла пироги, стояла в очередях и старалась поддерживать своего мужа, намного старше ее профессора математики, еще дававшего частные уроки, но уже еле живого. Ирина Сергеевна, в девичестве Маркус, а другая фамилия армянская по мужу, тоже была ученым физиком, и было ей к моменту нашего знакомства 72. А мне 36. И никогда больше не было у меня такой легкой, веселой, умной и шальной подружки.
Зимой мы любили гулять на бывших Ленинский горах, барахтались все вместе в снегу, лепили зверей и однажды не смогли вытащить валенок одной из девочек, накрепко завязший в черной луже. Не помню, как мы добрались домой, но всю дорогу хохотали, как ненормальные.
Осенью каждый вечер собирали в большие мешки каштаны. Вокруг Университета было много каштановых аллей, и мы охотились за ними, как за самыми вожделенными сокровищами в мире. И в эти счастливые часы ничем от наших детей не отличались. Весной она забирала девиц и несколько дней в какой-нибудь глуши, вроде Хотьково, пасла их на расцветающих лугах.
Как-то раз затеяла постановку «Кошкиного дома». Мы долго готовились, шили костюмы учили роли, строили декорации. Наши дети, включая моего маленького сына, были котятами, достались роли и остальным взрослым, но во время спектакля выяснилось, что заболела курица и нет никакой замены. И тут неожиданно появляется старшая дочка Ирины Сергеевны (младшая – ирочкина мама) и с ходу так блестяще исполняет куриную роль, что среди множества непростых будней того времени спектакль этот счастливым праздником врезался в память.
Попал в больницу муж Ирины Сергеевны. Она забежала ко мне на секунду, что-то нужно было взять (за эти четыре года стерлась разница между моим и ее домом), поехала в больницу. Через несколько часов приходит, просит чаю погорячее. Сидим на кухне, пьем чай.
- Умер он – говорит Ирина Сергеевна просто, без надрыва, с тем спокойствием, в котором только и можно разглядеть всю пропасть отчаяния.

Мы уехали. Говорили несколько раз по телефону. Потом Ирина Сергеевна умерла. Наши девочки еще долго переписывались и мечтали увидеться, пока не так давно на ирочкиной странице не появился серп и молот.


  • 1
Передалось

Моя любимая , обретенная в Америке ,подружка ,младше меня почти в два раза. Когда я разговаривала с ее мамой по телефону ,та поблагодарила меня , что я заменила Вике маму.
А я не заменяла! У нас совершенно равноправные отношения.
И ее дети дружат с моими внуками.
Очень надеюсь, что серп и молот (или что-то такое же ) их дружбу никогда не разрушат.
Спасибо , Маргоша! Прекрасный рассказ. И действие происходит в таких родных местах...

Спасибо, Надя! По известным причинам я не могу сделать более понятным окончание истории.

Понятное окончание, хотя и без подробностей. Я об этом в своём последнем посте писал.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account