маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

ИЗ ПРОШЛОГО

- Ты понимаешь, говорит Мех скорбно, - я не зарабатываю столько, сколько мы тратим.
Нет, не зря он выбрал в жены меня. Долго выбирал, ничего не подходило, так бы, наверное, и остался, но тут, к счастью, меня нашел.
Я говорю: «Ну и ладно, и не надо мне никуда ехать, лучше я дома летом побуду, зубами займусь.» И тихо пошла мыть посуду, только воду погромче пустила и голова заболела. Странная у меня голова - мне уже хорошо, а ей все чего-то надо.
Тут Мех позвал. Я воду прикрутила и пошла смотреть, зачем зовет, а он, оказывается, билет уже купил и сидит, посмеивается. А у меня уже такая мигрень, что ничего не соображаю. Наговорила ему много хороших слов, поцеловала и спать пошла с таблетками. А с утра, как ненормальная, стала заполнять формы на визу. Это очень важно заполнить визу, без нее меня в Россию не пустят. Вот тем, кто покинул страну после начала девяностых, виза не нужна, у них есть российский паспорт и чувствуют они себя вполне по-хозяйски что здесь, что там. Ну и что, что они живут в Америке, душой-то они там, на родине, а живут на две страны, потому что так решили. Главное, не спутать, в каком кармане какой паспорт лежит. Захотел такой человек в Россию съездить и до границы он американский, а уже в Шереметьево, или там, в Домодедово, свой, русский гражданин. Выходит он из аэропорта и с высоко поднятой головой шагает как хозяин необъятной родины своей.

А у меня другое. Я эмигрировала из России в 87-м и мой бывший муж, талантливый математик, работавший истопником в детских яслях, очень хотел уехать из России, чтобы чувствовать себя свободным и заниматься своим делом. Когда мы поженились, я еще не очень понимала необходимости отъезда,. И даже не рождение моих прекрасных детей в нечеловеческих условиях, а белые глаза гневных чиновников резко продвинули мое понимание необходимости бежать. И мы бежали как настоящие беженцы, уплатив государству за отобранные паспорта, без единого документа, кроме выездной визы, которая отличалась от куска дешевой туалетной бумаги несколькими строчками текста с печатью.

Особенно резко продвинулось мое понимание после двух случаев, когда я, наконец, поняла разницу между служащими и мыслящими. Первый происходил в райкоме партии, где сидящие за длинным столом упитанные женщины и один мужчина с блудливыми глазами и в галстуке объясняли моему мужу и мне, что гуляем мы на свободе по чистому недоразумению. А одной женщине в крепдешиновом платье прямо плохо стало, когда мой бывший муж заявил, что так же, как и она, желает выезжать за границу и питаться едой из распределителей. И ,придя в себя, но еще с красной и оскорбленной мордой, она вопила, что да, она таки ездит и будет ездить за границу, а такие, как мы, должны гнить за тюремной решеткой. И злые слезы стояли в ее мутных глазах.

Второй случай произошел в метро. Время было тогда совсем скверное, телефонные разговоры прослушивались, Толик Щаранский, близкий наш друг, уже давно сидел и чтобы сесть моему б. мужу не хватало какого-то полшага.

Ну и мы с мамой моего б. мужа очень старались удержать его от этого полшага. Но ему было скучно все время рассчитывать свои шаги и он по телефону договаривается с иностранцами о встрече в метро, чтобы затем привезти их к нам на квартиру и уже там задушевно общаться. И слышать он ничего не хотел. Тогда я, зная время и место встречи, заранее пошла в это метро и спрятавшись за колонной у турникетов стала наблюдать за перроном, на котором толпились ожидающие. И вот, подходит поезд, народ в него заходит, поезд уезжает, а несколько граждан с известной выправкой, но в штатском, остаются и задумчиво так, будто не успели в вагон влезть, по перрону прогуливаются. Прошло еще несколько поездов, а они все ходят. А я с интересом наблюдаю и уже боюсь пропустить мужа, которого сторожу у турникета.

Наконец, из очередного поезда вываливается несколько веселых иностранцев и топтуны заметно оживляются. Таким образом на перроне образуются две группы, одна из которых наживка, и обе с нетерпением ждут улова.

Я успела перехватить запыхавшегося мужа и ему так и не удалось испытать настоящего ужаса тюрьмы и лагерей.

И теперь, чтобы приезжать в Россию, где у меня родные, близкие и могилы, надо показывать ту самую визу, иначе кто ж поверит, что я не прячу российский паспорт в потайном кармане. А если визы нет, значит я уезжала с паспортом, который просрочен и надо платить деньги и его продлевать. И ничем, кроме этой бумажки, доказать нельзя, что уехал ты из России в то время, когда у тебя отбирали паспорт.

Хорошо, что моя старшая Алиска интересуется историей семьи и сохранила в специальной деревянной коробочке (у нее в свое время была целая коллекция таких коробок, которые она брала бесплатно в табачной лавке на Harvard square) этот расползающийся в руках документ.
2011-й год

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments