КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Рассказ о Сонечке
buroba

Нашелся снимок, где мы с сестрой и нашей мамой в компании сокольнических соседей находимся в райском месте под названием ВДНХ. Сзади, как полагается, фикус колос.
Этот снимок имеет некоторое отношение к последующему моему рассказу. Разобрать на нем действующих лиц легко, но, на всякий случай, обозначу их. Слева направо: дядя Федя, тетя Зоя, Евгения Григорьевна с Таечкой на руках, наша мама и кто-то незнакомый.

БИРЮЛЕВО-ТОВАРНАЯ

Напротив громадного серого дома, в котором исчезли двадцать лет моей жизни, находилась библиотека и читальный зал. Мой папа, большой любитель читальных залов, ежедневно туда захаживал. Он любил быть в курсе не только литературных новинок, но и за точными науками следил регулярно. Папа считал, что бессмысленно держать в доме книги кроме самых необходимых, куда входили многочисленные словари, бесценные тома истории евреев Генриха Греца, купленные по случаю у старого букиниста, и несколько любимых книг, среди которых Маршак, стихи Овсея Дриза и настоятельно рекомендованная всем попавшим под руку, вследствие чего так мной и не прочитанная, «У Днепра» Давида Бергельсона.
Я читальных залов не любила и заходила в библиотеку за книгами, которые уже достаточно разборчиво во множестве глотала.
Однажды, зайдя в библиотеку за очередным томом Достоевского, я познакомилась с Сонечкой, прелестной девочкой с круглыми серыми глазами и чуть беспомощной детской улыбкой. К тому времени мой жизненный путь пролегал через самые топкие болота и я была поражена тем особенным добрым смирением, с которым она носила в уже заметном животике ребенка. Освободившись от библиотечных дел, Сонечка рассказывала мне о своей жизни, работе, любимых книгах и только однажды, мимоходом, обмолвилась об отце своего будущего ребенка. Она совсем не обижалась на него, даже пыталась как-то выгородить, понимая, что не всякий мужчина, - а влюблена она в своего была преданно, - может решиться на брак. Ее родители были готовы помочь и не терзали пустым возмущением.
Через некоторое время, когда размеры сонечкиного живота почти достигли предела, сыграли свадьбу и все увидели, как решительная невеста и нерешительный жених друг друга любят.
Они поселились в старом доме на Шаболовке. Я приезжала к ним перед самым рождением ребенка и мне не хотелось уходить из наполненной счастьем тесной комнатки, в которой все было общим – и книги, и музыка и огромный сонечкин живот.
Вскоре родилась девочка, и Соня, срывающимся от счастья голосом, докладывала мне по телефону о своем счастье. Через год родился у них мальчик и тогда государство, увидев, что семья в комнатке не помещается, подарило им большую новую квартиру на краю света в Бирюлево-Товарная.
Общение наше стало редким, телефонный кабель тянули долго и Сонечка звонила мне из придорожных будок и звала в гости. Но у меня тогда тоже появилась маленькая девочка и прошло два года, пока я случайно не оказалась в похожем на страшный сон пустынном Бирюлеве.

Когда-то, очень давно, еще до серого дома с библиотекой напротив, я жила в Сокольниках. Я там родилась вместе с моей сестрой и десять лет мы росли в стареньком двухэтажном деревянном доме, покуда не свалилось новое жилье опять же в одной, хотя и большой комнате на Университете. Соседям нашим сокольническим тоже предложили переехать в новую комнату, но, в отличие от моих простодушных родителей, они отказались и стали ждать, когда разрушится наш старый дом и тогда они получат отдельную квартиру. За это время успела умереть замечательная бабушка Евгения Григорьевна и из семьи осталось только трое – дочь Евгении Григорьевны Зоя – толстая и добрая женщина, продавщица билетов на Казанском вокзале; ее муж Федя, милиционер и их дочка Таечка, с которой мы в детстве выходили смотреть первомайскую демонстрацию. Таечка незадолго до развала дома вышла замуж и родила двух сопливых мальчиков и это обстоятельство привело всю семью в просторную новую квартиру.
Надо сказать, что кроме бабушки, никто из этой семьи интереса для нас не представлял и только случайная встреча моей мамы с тетей Зоей всколыхнула далекое прошлое и мы получили приглашение поглядеть на их шикарную квартиру.
Поехали втроем – мама, я и двухлетняя Алиса в душный летний день, сначала на метро с пересадками, а потом тащились долго в автобусе. Алиска всю дорогу хныкала и мне, ехавшей только ради мамы, мероприятие это стало казаться совершенно чудовищным.
На конечной остановке автобуса нас поджидала изможденная молодая женщина, которая даже при ближайшем рассмотрении никак не походила на девочку в черном бархатном пальтишке с вязаным Евгенией Григорьевной белым кружевным воротником. Женщина метнулась навстречу к нам и радостно заузнавала и меня, и маму. Мне стало неловко, я взяла на руки Алису и Таечка пыльными дорогами и пустынными дворами повела нас к себе.
Прием был организован по высшему разряду. Стол ломился от еды и бутылок, начались воспоминания и слезы, Таечка разрывалась между успевшим надраться мужем, подравшимися сыновьями и застольными хлопотами, тетя Зоя стала наливаться каким-то свекольным жаром и я испугалась, что ее хватит удар, но в этот момент мой ребенок вдруг напрягся и заблевал весь стол. В образовавшуюся паузу мы вышли на улицу и отправились искать Сонечкин дом, потому что находились в Бирюлево-Товарная.
Маленькая Алиска была горячей и капризной и всю дорогу я несла ее на руках, но мне это было легче, чем находиться в гостях у бывших соседей.
Дверь нам открыл Сонечкин муж, страшно обрадовался и сразу стал лечить Алиску отварами из трав, им самим собранных и приготовленных. Оказалось, что Сонечка с детьми на все лето в лагере и что скоро в Бирюлево протянут телефон и тогда между нами будет более надежная связь. Но перезванивались мы редко. Моя жизнь становилась все сложней и запутанней и общение с Сонечкой стало увядать.
Прошло несколько лет и мы случайно встретились. Тогда уже совсем плохо было с продуктами и мы стояли за чем-то в одной длинной очереди. Она обернулась и увидела меня и заплакала. Сказала, что ее муж внезапно умер. Аневризма. Он был спортсменом, занимался подводным плаванием.
Сонечке очень помогают родители. И на музыку детей водят, и на рисование.


  • 1
Какой рассказ! Что с нею нынче?

Спасибо! А Сонечка - давно с нею потеряна связь. Да и давно все это было.

Маргоша, какой сильный и объёмный рассказ получился! Замечательно написала! Такая многоплановость, глубина! Вау, просто слов нет!!!

Да! Сильный и объемный!

Спасибо, дорогая!

А меня ужасно трогают две маленькие черненькие девочки в белых передниках: у одной испуганное лицо, а другая улыбается (ты?)

Не уверена. Мы тогда были с Розочкой трудноразличимыми маленькими мышатами без малейшего подозрения об отличии от нашего ровесника Сашки, сына соседей-алкоголиков. Он дожил до 15 лет, спился и пропал.

Маргоша.. перо у тебя, конечно, от бога, это известно.. но вот то, как ты кроешь саваном постоянно всю "ту" свою жизнь - категорически меня огорчает..

Как это - саваном? Не могу согласиться. Я живу вполне живой жизнью в каждом моем слове, даже если оно и расположено в глубоком детстве. А сюжеты - я не выдумываю их.
Да и сам-то ты хорош!:) Я до сих пор рыдаю над короткой жизнью композитора Шоберта.

Вот ниже меня правильней поняли:) не о смерти речь, а о яде неприязни подспудном.. Ну что эт за фраза: "дом, в котором исчезли двадцать лет моей жизни"..
Ужос!:))

Рождение этой фразы абсолютно сознательное. Я же не пишу так о моем первом доме. Даже о жизни на Щукинской. А вот этот дом на Университете, огромный и мрачный, был свидетелем самого беспросветного куска моей жизни. Но не о всем же можно писать!:)
Что касается неприязни - неужели этим словом можно обозначить стремление мое сохранить время, в котором радость и горе, любимые и навсегда ушедшие люди.

Конечно любимые!).. но в окружении какая-то фатальная катастрофичность превалирует)
прям записки из гетто:) ну, такой взгляд, лан, зря я:)

Согласна с sagittario. Неделю назад читала взапой ваши рассказы вынесенные в "профиль", и так же подумала в итоге: потрясающе талантливо описана жизнь, но как бы через чёрные, не розовые, очки.
Ещё: эмоции идут крещендо; читаешь - и веришь абсолютно в трагическую невозможность жизни "там/тогда" автору-героине. а посмотреть на факты под эмоциями - и охватывает недоумение.

Рассказ о Сонечке я уже, кажется, встречала под названием "Бирюлёво-Товарная"

Edited at 2016-05-07 11:00 am (UTC)

Спасибо, что читаете, но какя же трагическая невозможность, когда именно в этой стране я прожила главную часть жизни. Другое дело, что было немного в ней веселья. Но было и много счастливых дней, и это совершенно не зависит от места и времени.

Какая грустная история!

Да, очень. Спасибо, Эдик!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account