КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Кому снов!
buroba
Веселые сны  эмиграции

Зима 1998

Незаслуженный утренний сон,честно заработанный очередным приступом мигрени. Лежу тихо с закрытыми глазами, но все равно не могу не прислушиваться к шумным сборам в школу своих детей. Правда, всего двоих, - Лисенок уже большая и учится в Бостоне. Минька сделал себе завтрак и уже ушел. Собака лает, не дает мне уйти от мирской суеты. Ее хозяин, мой дорогой муж, добрый и умница, спорит со мной из-за собаки. Я говорю – жилетик ей надо, холод собачий, - а он ни в какую. Белка никак не может найти свои варежки. Они с папой так долго и громко их ищут, что мне приходится выползти из кровати и, держась за лоб, там особенно сильно бухает нестерпимая боль, помочь их найти, что не так трудно – они лежат прямо перед носом. Начинаю проваливаться в туман утреннего забытья, где-то далеко залаяла собака. Может наша убежала, - думаю я, не в силах шевельнуться и испытывая глухой непривычный страх за это собачье существо. Оно у нас уже целых три дня.
Совсем тепло. Лето. Большой компанией мы едем на Кейп-Код. Все на одном велосипеде, почти детском. При этом я гребу веслами и вода плещется прозрачными фонтанчиками. Кейп-Код – остров, и добраться до него можно только по воде. И вот, наконец, доехали-приплыли. Кругом красиво. Множество веселых людей. Все направляются в какое-то особое место, ради которого и приезжают на остров. Мы, поставив велосипед на автомобильную стоянку, отправляемся вслед за толпой. В нашей компании человек десять. Среди них мои дети, близкие друзья и пара бывших друзей. Они сидели в лодке прямо передо мной и очень меня раздражали.
Мы все куда-то тащимся, каждый несет кучу ненужных вещей, которые часто теряются. Моя голова разрывается от боли, но я играю привычную роль всемогущей устроительницы и подбиральщицы, держась, подвывая про себя, за голову.
Начинаются какие-то бесконечные коридоры и лабиринты, кто-то поминутно теряется, все веселятся и не понимают, что так мы никуда не дойдем, а идти надо далеко, не отставая от толпы. Мой сын презирает меня и грубит. Белка веселится вместе со всеми. Только Лис мне сочувствует, но пытается дать понять, что ничего страшного не происходит. Но я-то знаю, что происходит.
Каким-то образом отрываюсь от толпы и бреду по незнакомой лестнице, натыкаясь на разбросанную одежду. Задеваю чьи-то брюки, из карманов которых начинают сыпаться монеты. На звон из дверей высовываются люди. У них заспанные, нелюбопытные лица. В страхе бегу прочь, пропуская ступеньки, выбегаю на улицу. Вся компания ждет меня. Доходим до высокой горы, на которой цветет ярко-розовый куст. Мы долго ползем по горе и уже совсем рядом то, ради чего мы здесь.
Вдруг, вижу – солнце заходит, день кончается. Никто никуда не торопится. Я упрашиваю всех пойти обратно – скоро стемнеет, а мы на лодке через океан. Никто меня не слышит. Холодея от страха, я понимаю, что нам не добраться домой. Уже совсем темно. Почти исчезнувшим от страха голосом я умоляю всех поторопиться, пытаюсь объяснить, что у меня работа несделанная, океан темный, ничего не видно, при этом думаю, что грести уже не смогу, голова бешено трещит, - но кто же тогда?
Я понимаю, что надо бежать на стоянку, брать велосипед и какую-то сумку, в которой спрятана красная резиновая лодка.
На меня нападает дикая усталость, не могу двинуться. Хочу спасти всех, что-то еще сказать, но мое тело, мой язык, мои ноги больше не повинуются мне. Только в больной голове стучит страх за детей.
Вдруг я вспоминаю про машины. Их так много было вокруг. Может быть попросится в одну из них и тогда можно будет вернуться и все успеть. Но просить нельзя. Машины чужие и уносятся в совсем другие, чужие места. А мы должны плыть. Мы на голом страшном острове и не только дом, а и память о нем проваливается в густой тяжелый туман.

ВТОРОЙ СОН.
1 мая 1998 г.

Еще один утренний сон в честь моего падения с крыльца.

Проводив Белку в школу, я не спеша принюхивалась к первым цветочкам , которые вылезли на грядке у крыльца. А наша собака, здоровый белый в черных пятнах слон, вдруг увидела соседскую собаку и на полной скорости к ней бросилась. И все было бы ничего, если бы не поводок, прочно нас соединявший. Несколько метров я летела по воздуху, потом поводок чудом слетел с моей руки и я приземлилась, треснувшись коленями об асфальт. Доползла до кровати, кое-как улеглась и провалилась в обморок-сон.

Мы все едем куда-то на машине. Ехали не очень долго и сделали остановку у странного длинного амбара, чтобы заправиться. Мы с Белкой вышли из машины и стали ждать. Машину я все время видела, она торчала задом из амбара. Но когда мы подошли ближе, оказалось, что она совсем другого цвета, а нашей нигде нет. С легким тошнотворным страхом я старательно выискивала нашу, уже понимая, что никогда ее не найду. Мы долго бродили по незнакомым улицам, пока Белка не захотела есть. Я была уверена, что мы недалеко от дома. Пошли по деревянному мосту, разделенному посредине так, что по бокам образовалось что-то вроде желобов. Мы шли долго, начались ступеньки. Белка устала и захныкала. Я предложила считать по очереди до десяти. Наконец мост закончился каким-то кухонным шкафом, через который надо было пролезать. Но это было невозможно, у меня сильно болели колени и, кроме того, через отверстие в шкафу мог бы пролезть только кот в стадии крайнего истощения. Неожиданно я замечаю обходную дорогу. За нами по ней идут люди, толпившиеся на мосту.
Спускаемся в какую-то харчевню. Что-то едим. Встречаем знакомого, который спрашивает, из какого мы штата. Затем разворачивает передо мной карту и я вижу, что темно-синий океан отделяет нас от дома. Затем мы долго и трудно поднимаемся и на самом верху я вспоминаю, что забыла под столом свои туфли. Знакомый остается с Белкой наверху, а я спускаюсь опять вниз. За нашим столиком едят две старухи, прикрывшись большой фанерной доской. Я отодвигаю доску и нахожу свою тарелку с едой. Ставлю ее на край стола, где третья старуха жадно набрасывается на нее. Нахожу свои туфли. Они под скамейкой и красного цвета.
Поднимаюсь опять мучительно долго и вижу знакомого, который, держа Белку за руку, медленно уходит в открытую дверь. Я очень тороплюсь и выхожу буквально за ними, но нигде их не вижу. Начинаю спрашивать, кругом чужие, равнодушные лица. Я остаюсь одна с тоскливым ватным страхом, в который вдруг вонзается спасительная боль и я просыпаюсь.


ТРЕТИЙ СОН
10 марта 2001 г.
И, как ни смешно, накатился именно тогда, когда темным зимним утром с тоской размышляла, как раздобыть таблеток от мигрени не вставая с постели.

Мне снится, будто я в России, в Москве. А место такое странное, знакомое мне только по снам. Огромные дома, пустые голые дворы. И попадаю я в это место из какого-то поезда, вокзала, - такой перевалочный пункт, через который во сне я всегда должна перебираться. Я прохожу с Алиской через железную дорогу и вдруг вижу такую родную дачную станцию, а над рельсами висят белые мелкие цветочки на длинных тонких веточках, и через них просвечивают подсолнухи. Я кричу – Алиска! Вот это место! Я хочу туда!
И мы бежим к этим цветам и вдруг я опять одна в каком-то пустом дворе. Головная боль не дает сосредоточиться и понять, где я. Хотя я хорошо чувствую направление домой. Где-то рядом направо улица, и если подняться по ней, начнутся красные дома, а за ними и наш дом. Но как туда попасть? Ноги не идут, голова трещит. Чтобы ехать на автобусе, нужны деньги, у меня их нет.
Подхожу к каким-то людям, которые копошатся у двери, пытаясь вставить ключ в скважину. Ключ не вставляется и все время падает с отвратительным скрежетом на пол. Я заговариваю с ними по-английски, стараюсь объяснить, что происходит. Симпатичный мужчина сочувственно улыбается и дает понять, что сильно занят, отвечая мне тоже по-английски. Тогда я начинаю вопить на родном – несу кошмарный бред об одиночестве, отсутствии денег и головной боли, от которой сейчас взорвется моя голова.
Что-то происходит с мужиком. Он становится внимательным и даже знакомым. Усаживает меня за стол, дарит какие-то этикетки, утверждая, что они годятся для оплаты за проезд в автобусе. Я цепенею на стуле и слышу слабое кошачье ворчанье. Кошачья дрянь скребется и мяучит прямо под моей кроватью. И я, уже почти проснувшись, стараюсь продлить сладостные секунды близости к уже почти осязаемому прошлому.

ЧЕТВЕРТЫЙ СОН
2 января 2002 г.

Отвела Белку в школу, погуляла с собакой и, вернувшись, не стала сопротивляться страстному желанию залечь обратно в теплую постель. На несколько минут, только погреться. Тем более, что там сопел Мех с радикулитом.

И стал сниться мне сон, как все утренние, яркий и памятливый. Сначала что-то про детей, какие-то поездки, а затем уже знакомые мне поиски неизвестно чего.
Тяжелый разговор о деньгах, которые я должна у кого-то просить Я выбегаю из дома топиться в океане, но вместо океана оказываюсь в машине, в которой несусь на полной скорости. Я переполнена самыми ужасными чувствами и никак не могу сосредоточиться на дороге.
Вдруг я понимаю, что еду с закрытыми глазами. Пытаюсь открыть глаза, но тяжелые веки не поднимаются. Пробую свободной рукой приподнять веко, но открывшаяся на мгновение мутная полоска света тут же проваливается в черный мрак.
Внезапно оказываюсь на белой песчаной дороге. Передо мной не то церковь, не то синагога. Вхожу. Все скамейки переполнены, ждут кино. Я начинаю искать свое место, но быстро понимаю, что его здесь быть не может. Какие-то невзрачные люди начинают показывать мне внутреннее устройство здания, где смешаны разнообразные религиозные символы. Рисунок обоев, которыми обклеены стены, приводит в восторг толпу. На страшных лицах расползается свет понимания истины.
Я бросаюсь вон по дороге вниз, пока передо мной не возникает точно такое же здание, гудящее, как чудовищный улей.
Я бегу босиком по теплому песку и вдруг из воздуха возникает прекрасная музыка. Я медленно иду по пустынной дороге и мне делается вдруг хорошо и спокойно.

Лето 2006.
начало зарождается утром, когда спать уже совсем не обязательно. Я хорошо это понимаю и стараюсь открыть глаза, но меня уже заволакивает в сонную воронку и я уже окружена слегка знакомыми людьми, от которых узнаю вереницу неинтересных новостей. Совсем незнакомая тетка уводит меня от них и за что-то очень хвалит, а я рассматриваю ее шубу, на которой чередуются меховые квадраты с гладко выстреженными кусками, на которых изображены яркие картинки с удивительно четкими мельчайшими детелями. Она говорит, что ее зовут Гоша, и я удивляюсь, а потом соображаю, что это часть моего имени, и начинаю ей об этом втолковывать, но тетка исчезает и я оказываюсь в широком бесконечном коридоре, по которому очень трудно продвигаться из-за многолюдного праздника. Прохожу мимо аудиторий, в распахнутых дверях которых люди, похожие на студентов, расставляют на столах закуски и пьют из звонких бокалов красное вино.
Постепенно коридор становится шумной улицей, на которой я замечаю покрытую серым чехлом повозку с объявлением «Учим харикири». Я вижу, как из повозки выносят на простых солдатских носилках бледных мальчиков с окровавленными животами.
Из последних сил проталкиваюсь сквозь толпу в поисхах лестницы, по которой можно будет спуститься на второй этаж. Там меня ждет срочная работа и никто не догадывается,  что  страшный сон навсегда выкрал меня из привычного укрытия. Я еще пытаюсь сопротивляться, ишу знакомый выход и вижу лифт, в который с облегчением захожу и нажимаю на кнопку второго этажа. Лифт спускается мучительно долго и молодой лифтер предлагает мне купить билет. Но у меня ничего нет, я всего на несколько минут вышла из своего отдела и мне надо срочно возвращаться. Я нахожу в кармане круглую монетку и получаю взамен твердый квадратик белого картона. Пока я его разглядываю, лифт превращается в автобус и с каждой новой остановкой увозит меня в чужие незнакомые места, из которых мне уже никогда не выбраться.

  • 1
Мне иногда снится Россия, в разных вариациях, но всегда об одном: я случайно вернулась и влипла, забыла паспорт, потеряла билеты, я застреваю и не могу вырваться.
А запомнилось вот что. Много лет назад мне приснился аэропорт. Меня провожали. Мои родители, сын, почему-то уже взрослый. А где же брат? Брата не было.
Я стояла возле самолета, они смотрели на меня, и видно было белесое здание аэропорта за их спинами. И папа повторял, с большим напором:
- Мы хотим, чтобы ты уехала. Навсегда.
Потом они следили, как я неохотно поднимаюсь по трапу.
Я проснулась и стала раздумывать, почему они меня прогоняли.
Брат покончил с собой через несколько месяцев после этого сна. А уехала я только через восемь лет. Навсегда.

Последний сон о сестре. Шубка, имя, билетик на тот свет. И мимоходом - учим харакири. Хороший получился заголовок. Звонкий.

Спасибо за понимание и близость, удивительная Анна!!! Самый первый сон приснился мне через месяц, когда я еще верила, что перемещение мое окончательное. Снилось, что иду я по улице Горького, а слева плещется океан. Я достаю из кармана русские монетки и понимаю, что океан мне только снится.

Неузнанная сестра и связанное с этим чувство вины. Шубка - образ прошлого, в нем тепло и ясно. Сознание своей отъединенности, безместности. Одиночество. У вас удивительно светлые сны, связанные с Россией. Чаще эмигрантам примерно такое как у меня снится - опять влетел и попал. Сны интересно разгадывать, - как облака рассматривать, все что-то видишь.

Сегодня у нас страшная жара была. Я поливала себя из шланга, валялась в гамаке и смотрела на облака. Они сегодня были неслыханной белизны на ярко синем. Когда я увидела облако в виде курицы гриль, я побежала за камерой, но курица успела расплыться и потеряла навеки свое лицо.

А у нас вообще лета нету. То дождь, то мерзну. Пишу это все из пухнастого зимнего халата. А вот еще случай был с бурей, вчера вспомнила.
Один человек из Канзаса решил открыть самый большой в мире морской курорт в Орегоне. Он купил землю на узкой косе и построил там отель, grocery store и гольфное поле. И главное - Самый Большой в Мире Бассейн с соленой водой. Во всяком случае, самый большой в той местности бассейн точно. Pacific Northwest содрогнулся.
Народ начал селиться поблизости: курорт. Это недавно все было, - лет сто, не больше. Курорт уже начал почти процветать. Чахоточные тянулись к бассейну как мотыльки безрассудные к лампе. Дамы сепетили по променаду. Форды шуршали чуть слышно. Подходило к концу строительство лупанария.
Но что-то случилось однажды. Человек из Канзаса впал в необузданную ярость осенней ночью. За стеной метались и выли ветра, и океан ревел и грохал в темноте неукротимо и страшно. Строитель бассейна в страшном гневе выскочил из дому и бросился бежать в неизвестном направлении.
И никто никогда его больше не видел. А жена его вскорости вышла замуж и тоже куда-то исчезла.
А потом океанские течениия изменили свое настроение и косу начал слизывать океан. Сначала пропала одна улица, потом другая, потом размыло grocery store и гольфное поле. Потом море слизало бассейн, и отель тоже обвалился, разрушился, смылся водой, и имя того человека забылось. С тех пор только океан там ревет и мечется - каждый день, круглый год. И волны летят и грохают в каменный берег, и указатель на хайвее стоит: Ghost town Bay Ocean. А стрелка в море показывает.
Это все на одной широте с Идиотвиллем было, чтоб вы знали.

Это я помню. В более камерном изложении. Шикарная история! Жалко, что не доехала я до стрелки!

Edited at 2016-07-23 04:35 am (UTC)

Стрелка-то ладно, может будет еще случай. Вы до Идиотвилля не доехали!

Что-то очень знакомое! Где такое?
Кроме того, мы так редко, но так хорошо беседуем, что уже можно на "ты" съехать. Это я себе позволяю вольность на пороге умунепостижимой даты.

Конечно на ты, Маргошенька, какой разговор! Нам, львяшкам, надо держаться поближе. Идиотвилль к северо-западу от Юджина, по карте. In the middle of nowhere. Мне ведь там тоже побывать не довелось. Ну, хоть поговорим об этом.

И чем он отличается от остального края непуганых?

Та не знаю я! Вот, пишут, есть такое святое место. А подробностей нетути. Даже не знаю, бывал ли там кто. Но карта показывает. Idiotville, Oregon.

Вполне возможно, что это именно то самое место, куда надо стремиться!

Маргоша, чудесные тексты. Я не разгадываю сны, я читаю тексты, и они чудо, как хороши. И знаешб, что они мне почему-то напомнили - восьмистишия Мандельштама.

Маргоша, я не умею разгадывать сны. Передо мной тексты и это отличные тексты. Какое чудо, что ты их когда-то записала и сейчас можешь восстановить. А знаешь, что они мне напомнили по какой-то странной ассоциации - восьмистишия Мандельштама.

Мишенька! Спасибо!!! Как мне приятно!!!

Мигрень вплетается в сны. Бедная, бедная. Она тебе и дает что-то, без нее ты была бы другим человеком

Ты хочешь сказать, что хуже не бывает?))

Я сны ни видеть не умею, ни разгадывать. Могу только завистливо восхищаться чужими потоками сознания. И фантазировать наяву. :)

Без этого жить вполне можно! И это очень редко бывает - когда удается проснуться с яркой памятью о сне.

Прочитала первый сон, поняла, что со мной так тоже бывает! Лабиринты, переходы, подвалы-чердаки, спешишь куда-то и все равно опаздываешь, а когда надо к кому-то обратиться и попросить о помощи вдруг оказываешься безъязыким, то ли охрип, то ли говорить разучился... страаашно.
"скоро стемнеет, а мы на лодке через океан" - ооой.

Пошла во второй сон!

Ой, спасибо!!! Я так печалилась, что мои сны никого не веселят!))

Кстати, про сны, у меня даже тег есть соответственный)
Но пишу туда мало, чаще забываю.

А вот мой любимый сон, такой дивный, такой настоящий!
http://alena-15.livejournal.com/410743.html

  • 1
?

Log in

No account? Create an account