?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Наш день рождения
buroba


И был еще один очень хороший день — 28 июля. И приезжали тогда в это самое Быково все наши родственники и друзья. И вот, проснувшись утром от ощущения неслыханного праздника, мы с Розкой начинали ждать, когда нас заберут ко взрослым. Но никто не торопился нас забирать, и мы плелись на гнусную прогулку и, давясь, ели ненужный обед, и нас даже заталкивали на дневной сон.
И тогда нам казалось, что мы все придумали и уже ничего не будет, и мы лежали и тихо рыдали в подушки.
Но когда наши мокрые ресницы начинали горестно смыкаться , в спальню открывалась дверь и приходила наша мама, нарядная и праздничная. Она вынимала нас из заплаканных кроваток и уводила в прекрасный мир взрослых. Мы выходили из спальни очень тихо, чтобы никто не проснулся и не потревожил нашего тайного счастья. Оно было только нашим и ничьим больше.

  • 1

Жинжиков.3. Продолжение следует...

В Мымрино братья расстались. Витька отправился учиться, а Петька – болтаться по улицам. За два часа он вдоль и поперек обошел весь райцентр, заглянул во все подворотни, облазил все закоулки, повздорил с двумя большими псами у магазина и даже поглазел на Мымрино с высокой колокольни, куда его пустил бородатый дядька в платье.
– Ты поп? – спросил Жинжиков, спустившись.
– Я дьяк, – дядька со связкой ключей ждал его внизу.
– А это кто? – Петька ткнул пальцем в другого бородатого, нарисованного над дверью.
– Апостол Павел.
– А вон тот?
– Апостол Петр.
– Я тоже Петр!
– Молодец.
– А ты – Павел?
– Я дьяк.
Петька заскучал. Попинал желтые листья, насыпавшиеся со старого клена. Дядька запер дверь, спрятал ключи в карман длинной куртки и выжидательно вздохнул.
– А чё они делали? – Петька тянул время: до конца Витькиных уроков оставалась еще целая вечность.
– Ну, ездили везде, народ крестили…
– И в Африке были?
Дьяк равнодушно пожал плечами:
– Наверно.

Погуляв еще немного, Петька зашел на почту, взял бланк, ручку, замотанную пластырем, уселся в уголке и написал:
«Дорогой мой сын Петр! Пишу тебе прямо из Африки. Тут тепло и баобабы. Они даже выше колокольни. Приезжай! И Витьку возьми, хоть он над тобой и смеется. Сядем все три на моего верного слона Махаона и поскачем кормить диких страусов. Твой отец Жинжиков»

Витька Коромыслов стоял в глубокой луже у школьного забора и наблюдал, как грязная вода вздыхает вровень с кромкой его резиновых сапог.
– Пару влепили. Батя выдерет, – мрачно сообщил он и сморщился. – Домой неохота.
– Давай не поедем! – обрадовался Петька.
– Щас, – устало отмахнулся Витька, будто был старше Петьки не на три месяца, а на целый год. – И куда мы денемся? В Ростов, чё ли, удерем?
– Зачем в Ростов? – не обиделся Петька. – Я там уже был, – и, напустив на себя равнодушный вид, добавил: – А нас с тобой тут… в Африку приглашают…
– Чего?
– Папка письмо прислал. В Африку зовет. И тебя, между прочим, тоже.
– Достал ты, Жинжиков! – разозлился вдруг Витька. – На нарах твой батя, а не в Африке!
– Сам ты! – захлебнулся Петька. – Коромысло! Самодурок! Сидорова коза!
– Это почему это я коза?! – дернулся Витька и щедро зачерпнул сапогом воды.
– Потому что тебя выдерут! – мстительно выкрикнул Петька и зашагал прочь от лужи. – А я в Африку поеду!

Re: Жинжиков.3. Продолжение следует...

Ой, спасибо! Как хорошо! И столько чудесных слов! Только "подбрюшье" - не очень. Петька такой анатомии еще не знает.

Re: Жинжиков.4.

На повороте его догнал насупленный Витька.
– Ладно те, – буркнул он. – Это моя маманя про тюрьму брякнула, когда с твоей лаялась. А я-то чё. Может, и нет.
– Ну, – с надеждой остановился Петька.
– А про Африку ты все равно брешешь!
– Да?! А это видал?! – Петька сунул ему в нос мятый телеграфный бланк.
– Дорогой мой сын Петр, – начал читать Витька. – Ишь ты!... Тут… бо-а… ба-бо… бабы! Гы-гы-гы!
– Чурбан! Баобабы! Это деревья!
Витька дочитал письмо до конца. Покачался на носках. Шмыгнул носом. Петька затаив дыхание, ждал.
– Ты это сам написал, – изрек, наконец, Витька скучным голосом и плюнул в канаву.
– Чем докажешь? – вяло спросил Петька.
– Ну, каракули, – протянул Витька, неожиданно потеряв уверенность. – Взрослые так не пишут.
– Так он же на слоне скачет, балда! – рассмеялся Петька. – Вот буквы и прыгают! Ладно. Катись в свою Самодуровку. А я поехал. Передай мамке: скоро вернусь. Про Африку не говори – сковородкой схлопочешь.

Петька широко шагал к автостанции. Витька семенил сбоку и заглядывал ему в лицо, порываясь что-то сказать. Но Петька смотрел не на брата, а на веселое синее небо в конце улицы.
Увидев стоящий под парами «Икарус», Витька вцепился в Петьку и завопил:
– Так ты чё?... Правда чё ли?... Во чумовой!
– Дуй отсюда! – сурово одернул Петька. – Расчёкался! Всё дело испортишь!
Внезапно Жинжиков преобразился. Пригибаясь к земле, как в фильмах про индейцев, он подбежал к автобусу и шмыгнул во вторую дверь. Кондукторша, считавшая деньги на переднем сиденье, лениво обернулась, но никого не увидела.

  • 1