?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Previous Entry Share Next Entry
Наш день рождения
buroba


И был еще один очень хороший день — 28 июля. И приезжали тогда в это самое Быково все наши родственники и друзья. И вот, проснувшись утром от ощущения неслыханного праздника, мы с Розкой начинали ждать, когда нас заберут ко взрослым. Но никто не торопился нас забирать, и мы плелись на гнусную прогулку и, давясь, ели ненужный обед, и нас даже заталкивали на дневной сон.
И тогда нам казалось, что мы все придумали и уже ничего не будет, и мы лежали и тихо рыдали в подушки.
Но когда наши мокрые ресницы начинали горестно смыкаться , в спальню открывалась дверь и приходила наша мама, нарядная и праздничная. Она вынимала нас из заплаканных кроваток и уводила в прекрасный мир взрослых. Мы выходили из спальни очень тихо, чтобы никто не проснулся и не потревожил нашего тайного счастья. Оно было только нашим и ничьим больше.

  • 1
На следующей остановке компания вывалилась наружу, и до него долетели обрывки гогота и свиста. Облегченно вздохнув (пьяных он не любил и боялся), Витька заглянул в вагон – удостовериться, все ли вышли.
На ободранном желтом сиденье, глупо раскинув руки, лежал Петька. Было в его позе что-то такое, отчего Витька сразу понял, что брат не просто спит. Он подбежал и остановился, не решаясь дотронуться. Вокруг валялись пустые бутылки, окурки и пластиковые стаканчики.
– Жинжиков, – тихо сказал Витька и задохнулся. – Жинжиков, ты чего?
Он присел, чтобы послушать, бьется ли у Петьки сердце, но ничего не понял, так как его собственное колотилось на весь вагон. Электричка выла и содрогалась, будто кто-то догонял ее по рельсам и яростно бил.
– Жинжиков! – заорал Витька, что есть мочи, и затряс брата. – Прекрати!
Петька вдруг замычал, нагнулся вперед, и его вырвало. Витька отскочил в сторону и только хотел разозлиться, как вдруг его охватила такая буйная радость, что он запрыгал вокруг скрюченного Петьки и завопил:
– Не бросил! Не бросил! Не помер! Не помер!

Ни двигаться, ни говорить Жинжиков не мог. На конечной Витька перекинул через плечо его ватную руку, поднатужился и поволок, пугливо озираясь, нет ли поблизости ментов. Жинжиков скоморошьи перебирал ногами, спотыкался и тревожно спрашивал:
– Африка?
– Африка-Африка, – кряхтел Витька. – Чё же еще.
Они сползли с насыпи (приближаться к вокзалу Витька опасался) и через несколько шагов уперлись в нежилое строение, вроде сарая. Витька прислонил Петьку к стене, нащупал дверь и толкнул, она медленно отворилась. Сарай был набит некрупными камнями, но у Витьки не было сил разбираться что к чему. Он втащил брата внутрь, закрыл дверь и повалился на бок.

Проснулся Витька от монотонного бормотания и бумажного шелеста. В щели брезжило серое утро. Рядом сидел черт и слюнявил мятые купюры.
– Мама! – пискнул Витька.
– Какая я тебе мама! – отозвался черт голосом Жинжикова. – Пойдем пировать! Я вчера три сотни срубил!
– Петька? – недоверчиво окликнул Витька. – А чего у тебя рожа черная?
– На себя погляди! – хохотнул Жинжиков. – Всю ночь на шахте дрыхли!
Витька сел, озираясь. Горы угля уходили под потолок сарая. В углу стояли вразнобой лопаты.
– А-а, – зевнул он. – Понятно. Чё с тобой было-то вчера?
– Напоили, – помрачнел Жинжиков.
– Да ты чё!
– Копчё! – заволновался Петька. – Усадили и стакан в нос. Хотел встать – держат. Лучше б, говорю, вы мне еды дали. А у них нет ничего, только водка. Тут один мне сотню сует. На, мол, закусь потом купишь. Я взял. Ну, и выпил. Чтоб по-честному. Остальные тоже стали бумажки совать. Я пару раз хлебнул и отрубился. Просыпаюсь – уголь кругом. Рядом ты храпишь, а в кармане – три сотни.
– Я не храплю! – вскинулся Витька.
– А то! – на черном лице Жинжикова вспыхнули белые зубы. – Как мопед без глушителя!

  • 1