маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

СИМОЧКА

Двадцать шестого июня умерла Симочка. В этот день ее сыну позвонили из больницы и сказали немедленно приезжать, пока она еще не окончательно перестала жить. Он приехал и три часа с новым чувством уже не нужной ей жалости и любви неотрывно смотрел на умирающую мать, которая так и не пришла в себя, чтобы попрощаться с единственным своим сыном.
В мир иной улетела еще одна душа и всем, кто последние трудные годы старался ей помочь, вздохнули с облегчением. Не надо больше думать о том, как она там, одна, не надо больше тащиться к ней каждые выходные и, затем, обретать на неделю заслуженную свободу. Не надо чувствовать вину тем, кто давно ее забыл, да и много-ли было у Симочки близких друзей. Из прошлой московской жизни совсем недавно умерла ее последняя подружка, а все остальные умерли уже давно.
Годы настоящей суровой старости, когда исчезает та последняя, толщиной с папиросную бумагу, надежда, Симочка делила с растолстевшим камышовым котом, от которого когда-то отделались его щедрые хозяева. Кот был почти дикий, но к Симочке привязался с настоящей кошачьей преданностью. Она жаловалась, что кот не гуляет, что она не в силах следить за его густой длинной шерстью, что засыпает он только вместе с ней и занимает большую часть кровати, но любила его нежно и всегда демонстрировала, как кот ест красную икру, ловко подцепляя когтем икринки.
Симочка жила на восьмом этаже и из ее во всю стену окна был виден океан. На низком широком подоконнике рядом с белой с волнистыми краями раковиной лежал фотоаппарат, которым Симочка пыталась удержать всю переменчивую красоту долгих ярких дней, бегущих под ее окном.
Симочка прожила в Америке почти тридцать лет и вся ее прошлая, не забываемая ни на секунду, московская жизнь совсем не мешала ей привыкнуть и полюбить эту новую, необыкновенную страну, в которой она очертила для себя свой небольшой мир.
Боже! Какая это была живая, умная, прелестная женщина! Как она пела, свистела, играла Шопена, любила литературу, обожала поэзию, читала напамять Пушкина. На ней не было печати возраста; она не знала благородных седин и тусклого прожившего взора; во всем ее артистичном облике главенствовала любовь. Любовь к травам и цветам, пению и музыке, людям и птицам, небу и звездам, закату и восходу.
С каким неизбывным интересом, с каким детским простодушием принимала она свою жизнь!
Даже в самые ненастные дни в уголках ее рта пряталась улыбка.

Это она, красавица Симочка, каждый день легкой упругой походкой в очень идущих ей коротких шортах отмеряет километры на еще не перестроенной набережной, это она делает вид, что не замечает восхищенных мужских взглядов, это она, продолжая ежедневные прогулки, догадывается о своих последних одиноких безжалостных днях.

Я любила Вас, Симочка!
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments