маргоша (buroba) wrote,
маргоша
buroba

ЗИС

Вспомнила я о нем, потому что думала о немцах. Ну, не просто о немцах, а о своих книжных любимцах. Надо же о чем-то думать, когда едешь в темноте и дорога все никак не кончается. Я думала о Гансе Касторпе и Йозефе Кнехте, и еще о Нагеле, хоть он и не немец, и вдуг вспомнила Зиса.
Это у меня такие ассоциации происходят – в точности, как во сне, который, как известно, есть небывалая комбинация бывалых впечатлений. И я всегда знаю, из чего эти комбинации строятся.
Роберт Иоганович Зис был немцем. Приволжским. Прекрасно образованный человек огромного роста и здоровой силы, благодаря которой он выжил в советских лагерях смерти с тридцать седьмого по пятьдесят пятый. Подумать только – ему было всего двадцать восемь лет, как и моему папе, с которым он вместе работал на большом металлургическом заводе в Москве. Вот только папу, как беспартийного инженера, успели с завода выгнать, а Зиса, как большого начальника, арестовали. Когда его освободили, он еще какое-то время жил на поселении и нему приехала его жена, которая все эти годы его ждала, и там, на поселении, сошла с ума и вскоре умерла.
Вернувшись в Москву, он поселился недалеко от нас, в Сокольниках, и часто приходил со своей большой доброй собакой, которая нас с сестрой по-очереди катала на шерстяной спине. Роберт Иоганович был такой высокий, что ему приходилось наклоняться, чтобы зайти в нашу маленькую перекошенную комнатку. Он садился на расшатанный стул и часами рассказывал о своей лагерной жизни. Мне было лет семь, мы с сестрой, два маленьких книжных червя, ничего еще не понимали, но сейчас я абсолютно уверена, что именно тогда зародилось во мне отвращение ко всем предметам, связанным с советской историей.
Если бы тогда мне было столько, сколько сейчас, я бы записала каждое его слово, но таких чудес не бывает и только одну маленькую историю я помню – про сухари.
Уголовники ненавидели Зиса, но боялись с ним связываться, потому что он был сильным и независимым. Хотя начальство ничего не имело против, если поселенные в одном бараке уголовники самостоятельно решали вопросы жизни и смерти политических арестантов. В этих страшных бараках с давно установившимися традициями и законами блатного мира Зис оставался верен своим правилам, пока вконец озверевшие урки не поставили ему условие, при котором он не должен был вмешиваться в их дела. То есть – не помогать, не спасать, не заступаться. После третьего неповиновения они обещали его убить.
В жуткой ободранной рабочей толпе перед ним, еле передвигая опухшие ноги, шел старик, на спине у него был маленький мешочек с сухарями и Зис не дал украсть эти сухари. И этот раз был третьим.
Но что интересно. Когда уголовники, уговорившись с начальством, начали в бараке его избивать, в самый последний момент все-таки подоспела помощь. Потому что в лагере находились люди.

Последние годы жизни Роберт Иоганович жил в Крыму со своей второй женой, у которой был небольшой домик, сад. И, незадолго до смерти, он писал папе, что совершенно счастлив.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments