Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ И ВОСЬМОЙ

В нашем городишке абсолютная тишина. Самое время перечитывать Декамерона. Сегодня обещали снег, но начнется он ближе к вечеру и в виде дождя.
Теннисный стол в нашем огороде пережил очередную зиму и я надеюсь, что в ближайшее время еще послужит нам.
Кроме всего этого должна заметить, что в эти дни намного легче читать, чем писать. А самое простое - разглядывать картинки!(:

оживание природы

РИЖСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Мне часто приходилось бывать в местах, по которым совсем недавно проехалась на велосипеде моя дорогая подружка dyrbulschir И когда я прочитала об этом ее чудесном путешествии, в моей памяти началось столпотворение. И мне трудно остановиться на чём-то одном — все, что вспомнилось, кажется теперь необыкновенно интересным и важным. Проще всего с самого начала

СНЕГИРИ

Мы с сестрой уже достаточно взрослые близнецы едем с нашей мамой по рижскому направлению до станции Снегири. Мы едем к маминой подруге тете Нине. Тетю Нину и ее взрослых детей Илью и Галю мы знаем с рождения, потому что Нина самая близкая мамина подруга, они родились и росли в одном небольшом южном городе Умани с великолепным парком и счастливым детством. Детское счастье мамы длилось недолго, всего восемь лет, пока жива была ее мама — необыкновенная красавица и мастерица на все руки. Ее
заменила мачеха, о которой мне ничего неизвестно. Знаю только, что мама, перед тем, как уехать в Москву, жила какое-то время у родственников в Елисаветграде. Но известно мне также, что подруги принимали активное участие в сионисткой организации Бунд и родную старшую сестру Нины за слишком бурную деятельность выслали в Палестину. А мама успешно занималась гимнастикой и крутила на турнике солнце. Им было по восемнадцать, когда они оказались в Москве. Примерно в одно и то же время они вышли замуж и родили своих первых детей, и уже не примерно, а точно в одно время их мужья оказались на фронте. Маме повезло, наш будущий папа вернулся живым, а муж Нины Давид погиб в Берлине в последний день войны.
Нина сама вырастила детей, старшую дочь успешно выдала замуж и, закончив санитарное отделение медицинского института, дочь с мужем и вскоре родившимся ребёнком уехали на Север, где ещё был беспорядок по санитарной части. Помню, как тетя Нина полетела к ним на самолете и ребёнка забрала на воспитание. А сын Иля, так его мы называли, очень похожий на своего отца красивый молодой человек, закончив Архитектурный институт и успешно делавший по специальности карьеру, жениться не торопился и все свободное время готовился к эмиграции в Израиль. Мы с сестрой в те времена ни о чем таком не мыслили, как, впрочем, и обо всем остальном, имеющим непосредственное отношение к жизни, от которой мы прятались в упоительных сопереживаниях чужим книжным героям. Но я хорошо помню, с каким вдохновением Иля занимался подпольным ивритом, без конца слушал вражьи из маленького приёмника голоса, и ничто, кроме государства Израиль, его не волновало, особенно после того, как тетя Нина съездила в гости к своей сестре, той самой, сосланной в Палестину.
Прошло ещё несколько лет, Иля вдохновенно продолжал собираться. Он по-прежнему жил с мамой и без завтрака, в который входил обязательный суп, из дома не выходил. Ко времени, когда были почти закончены сборы, Иля продвинулся по службе и стал начальником отдела. Примерно тогда же возвращается с Севера домой сестра Галя с мужем и уже двумя детишкам, которым на лето необходима дача. И тогда Иля строит дачу. Он, как специалист высокого класса, сначала ее проектирует, а потом начинает строить. Он строит ее долго и тщательно безо всякой помощи, чтобы никто не смог нарушить идеально задуманных пропорций. Мы с нашей мамой довольно скоро стали ездить на дачу в Снегири к тете Нине, которая быстро освоилась с внуками и хозяйством во временной пристройке, где держались потом и кровью добытые строительные материалы и имелся кран с водой. Через несколько лет, когда все дома дачной местности, принадлежавшей серьезной градостроительной конторе, были построены, Иля взялся, наконец, за строительство своей дачи. Я уже не помню, сумел ли он запустить особенных золотых рыбок в небольшой мраморный бассейн, который он распланировал в саду, и я так и не увидела достроенную дачу, на которую ушло много лет его жизни. Но сколько радости доставляли нам поездки в Снегири! Через какой прекрасный лес мы долго шли, потом начиналась широкая глинистая дорога, а дальше болото с камышами, которые я срезала перочинным ножиком и всю оставшуюся дорогу гладила их бархатные спинки, и, наконец, дача с неутомимой тетей Ниной и Илей, поправляющим на носу близорукие очки. Когда начинается приготовление дачного обеда, мы с сестрой несёмся по пыльной дороге мимо давно достроенных дач в речку Истру, тогда ещё чистую, веселую, звонкую. За это время мама с тетей Ниной приготавливают обед и ставят на уже чистый садовый стол тарелки с пылающим борщом. Опускаешь в борщ ложку и она наполняется рубиновым
светом.
— Ешьте, девочки, — говорит нам мама особенным дачным праздничным голосом, — на воздухе быстро стынет. Мы едим и уходим на луг позади участка. Мы ложимся раскинув руки в высокую некошеную траву и тихо прячемся, пока нас не зовут. Пора ехать.

О МАКАХ

Уже который год я выслеживаю рождение маков. Они растут за углом на грядке у соседей. B этом году пришлось долго дожидаться появления на свет из тугих обросших свежей крокодиловой шерстью бутонов нежных лепестков алого парашютного шелка.
Image may contain: flower, plant, nature and outdoor

СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ

Старый семейный альбом я помню с самого раннего детства. Их даже было два - толстых  и серых, похожих на братьев слонов. Наш папа занимался историей семьи - составлял родословную, вел учет рождениям и смертям, писал родственикам замечательные письма. После его смерти альбомы переехали в Америку и поселились у меня. Они были такими ветхими, что потерявший цвет картон, на который были наклеены снимки, рассыпался в руках. Я осторожно перенесла фотографии в новый альбом, где им было намного свободнее и можно было прочитать на оборотах бесценные строчки, оставленные когда-то их владельцами.
Я постаралась сохранить подписи у фотографий, сделанные папиной рукой, и каждый разворот нового альбома переживался мною, как возможность еще раз увидеть и обнять самых дорогих.
А когда память совпадает с фотографическим изображением, каким ярким светом озаряется  даже незначительный эпизод прошедшей жизни!
Особенно хороши групповые портреты, где на лицах трогательное выражение сопричастности к секунде вылета из объектива бессмертной птички.
Недавно я прочитала книгу, в конце которой,  как подтверждение невеселых событий счастливого советского детства, следовали фотографии, и одна из них так на меня поглядела, что я невольно стала искать на ней знакомых, пока не сообразила, что нет ничего удивительного в сходстве этого снимка с почти таким же в моем альбоме.  То же мучительное соглашение с хроническим безденежьем, та же робкая благодарность за позволение влачить трудовую повинность, от которой так быстро старели наши мамы.
На моей фотографии 1950 год.  Лето, подмосковная станция Быково по Казанской дороге.


Вот такой женский коллектив работниц детского сада, заведовала которым Зинаида Савельевна Иванова. Она во втором ряду, если сидящую даму с букетом считать первым, вторая справа, платье у нее в горошек. Мне даже кажется, что я помню и это платье, и все, что было связано с этой небольшого роста строгой женщиной с пугающе резким голосом, который в минуты особенного гнева тянулся в остановившемся времени, как резина. Порядок у нее был идеальный, боялись ее все поголовно, но с ней, почему-то, дружила наша мама, а с ее сыном Юрой Ивановым дружили мы с Розкой. Было это в таком раннем детстве, что не знаю, как все это помню. Часто приезжал на выходные муж Зинаиды Савельевны Алексей Иванович. Лысый и очень добрый в длинных черных штанах и белой майке он уходил с Юрой на пруд удить рыбу. Наверное потом его жена отдавала рыбу поварихе Анне Алексеевне, которая жарила ее вечером в уже закрытой для общественного питания огромной кухне. Анна Алексеевна даже в самую жару носила телогрейку и валенки, у нее была дочка Галя, играющая на виолончели, и, как у большинства работающих в саду женщин, не было мужа.
Алексей Иванович много курил и быстро умер, а мама с грозной зеведующей и мы с Юрой дружили еще много лет. Со временем мы узнали, что давала она работу женщинам, потерявшим мужей не на войне, а в советское радостное мирное время.  Савельевна, как звали ее для простоты сотрудники, понимала лучше других необходимость строгого порядка, чтобы можно было хоть как-то уберечься от страшной сталинской мясорубки, в которой исчезли и ее первый муж с дочерью, и ее совсем другая фамилия.
Рядом с Савельевной слева врач Белла Лазаревна. С ее сыном, белобрысым очкариком Вовкой, который рос без папы, мы дружили тоже.
Дальше сидит техничка Анна Дмитриевна Дрюпина. Кроме того, что посуду она полоскала в огромном тазу с разведенной горчицей и имела двоих сыновей-хулиганов – Мишку и Валерку, я помню широкую лесную дорогу в родительский день, по которой идет она в непривычно нарядном платье рядом с неизвестной женщиной и откуда-то доносится приглушенное неудовольствие этой парой.
Однажды, уже сильно повзрослев, я заболела и около месяца валялась в постели, куда мой приятель, имевший доступ в библиотеку ЦДРИ, доставлял редкие книги, и среди них роман Поля Валери о дамской дружбе.  При чтении давний родительский день вполне осознанно выплыл из моей детской памяти.
О женщине слева, кроме того, что она называлась завхоз, ничего вспомнить не могу.
В стоячем ряду первая справа воспитательница Агриппина Никитична. Помню ее не на даче, а на поляне в парке Сокольники. Она любила развалиться на подстилке и мурлыкать что-то гадкое без слов, а ее любимчики заплетали в мелкие косички ее сальные волосы.
Рядом веселая блондинка легкого поведения Марья Михайловна. Ничего о ней, кроме «поведения», в мою память не въелось.
 Женщину в темном платье и с трудным выражением лица я помню плохо. Но знаю, что это у нее снималась дача для детского сада на лето. Звали ее, кажется, Берта, и, глядя на нее, можно легко предположить об их с уже немолодой дочерью судьбе.
Последняя слева наша удивительная мама. Это она после страшных лет войны и смерти старшего дорогого мальчика нашла в себе силы не только продолжить свою жизнь, но и еще вместе с нашим оставшимся в живых папой родить нас и обеспечить всех своих детей ежегодным дачным счастьем.
Мама не стала оперной певицей, но легкий певческий дар  поднимал ее над горестной землей и вырастали крылья, на которых она летела с детским ликованием.

 

Собачьи среды

Моя первая среда http://buroba.livejournal.com/386542.html была уже давно. Это ничего.  Не может Маргоша каждую среду вспоминать про меня. Хотя, у меня уже давно лапы чешутся. Еще оттого, что очень я зарос и мои конечности обросли длинным белым пухом. Стал я просить Маргошу отрезать этот противный пух. и еще колючка не шею прицепилась, лаять больно, но она по собачьи не понимает, а только обещала меня скоро постричь. И вот сегодня наконец она меня постригла и колючку вытащила. Целых два часа состригала с меня шерсть и ахала, как любит меня, и какой я терпеливый. Конечно, лучше бы она меня чаще стригла, но я не обижаюсь, могу сколько надо терпеть, только бы не отдавали меня в чужие руки.
А после стрижки Маргоша дала мне зеленую косточку, и я взял ее в зубы и помчался в огород, чтобы всласть  поваляться своей стриженой тушкой на травке. А косточку рядом положил, а потом потихоньку закопал под яблоней.  Может она и полезная, но вкуса в ней нет никакого. Теперь боюсь, что Маргоша косточку отроет и обидится, завтра закопаю поглубже.

Таким я был в воскресенье

IMG_4983

Таким я стал сегодня
IMG_5062

Жаркий день начала июля

У нас очень жарко, но пойти с утра на океан заставить себя не смогла. Понимаю умом, что валяю дурака, что это такая возможность, о которой мечтать... После бессонной ночи нехитрые действия, связанные с добиранием до пляжа, кажутся тяжелыми, лишенными смысла. Да и собаку боюсь оставить.  Правда, она уже не просится каждые полчаса во двор, и даже что-то поела, но все-равно страшно.  Погуляла я с ней через дорогу на полянке, еле живая притащилась домой, выпила кофе, поболтала с Мумриком по скайпу. Не получается у меня этим летом в Москву. Но мы разговариваем часто и, при желании, можно представить, что расстояние между нами не так уж велико. Рассказал любопытную вещь. Оказывается, расстреливали людей в Коммунарке и на  Бутовском полигоне не расстрельные команды, а всего четыре человека. Четыре специалиста-палача. Один из них был особенно трудолюбив. Перед работой надевал черный кожаный фартук, перчатки...
Работали тяжело, без обеда. Набоковский мсье Пьер, заплечных  дел мастер, им в подметки не годится.

Куда-то ездила, что-то делала, вернулась и залегла с книжкой в гамак. И шланг рядом положила, чтобы не пересыхать. Читаю Оливера Сакса "Антрополог на Марсе".  Эта книга не такая развлекательная, как "Человек с женой и шляпой", но тоже необыкновенно интересная. Читаешь и начинаешь верить, что нет ничего невозможного.
Подул ветер. Прохладный и нежный, какой бывал на  даче в Абрамцево, когда время перевалило за полдень, дети наормлены и спят, посуда вымыта, дом чистый и тихий, покачивается от ветра гамак, проваливаешься в сказочный сон, в который тут же врывается чуть хрипловатый голос моего двухлетнего сына. Он сонный тяжеленький и теплый, но, не проходит секунды  и притихший дачный мир  наполняется радостной энергией младенческой жизни  - на стенах дома прыгают солнечные зайцы, в траве шуршат толстые ежики, со старой смолистой елки, на которую вчера залезала пятилетняя Алиска, чтобы достать испуганную кошку, сыпятся шишки. Они громко ударяются о землю, я открываю глаза, вместо елки вижу огромный клен,  за забором ремонтируют крышу соседнего дома, двухлетняя Мишуля, алискина дочка, еще спит.

Гусеница в январе

Сегодня утром Мех вышел в огород и нашел там настоящую, мохнатую и черную гусеницу! Уверяет, что когда пошевелил ее палочкой, гусеница открыла глаза и сказала "Доброе утро".  Я скорее схватила удобную стеклянную банку и забрала гусеницу в дом. На дно банки я положила травку, она уже во всю пробивается из забывшей зиму земли, еще два вечно зеленых листа рододендрона, но на мои "Как дела?" гусеница  не откликается. Я думаю, что в лучшем случае она спит.
И как тут не вспомнить восхитительный рассказ Набокова "Рождество"!

IMG_7396

Дневниковое

Какое ужасное слово - база.

Вчера наша морская свинка умерла. За три года я привыкла относить ей в клетку остатки овощей и фруктов, теперь на полдороге останавливаюсь и выбрасываю в мусор. Эта свинка уже точно наша последняя свинка. В уголке огорода закопали рядом с остальными тремя.

Зато  новый рыжий кот очень нас радует! Все его любят и тискают, а он только улыбается и мурчит.
Чарли
IMG_4332

АБРАМЦЕВО

Когда наступает осень, не совсем долгожданная, но, как всякое время года, неотвратимая, я всегда вспоминаю, как однажды, в лучшее время моей жизни, о чем я тогда не подозревала, мы с моей подружкой Лидочкой поехали запирать, проверять и что-то еще делать на уже давно пустующей после длинного лета даче в Абрамцево.
Было столько счастья в этом с утра холодном, но к полудню почти летнем сентябрьском дне, когда можно забыть ежедневные хлопоты и с легким сердцем еще в сумерках выкатиться из дома, хорошо зная, что две бабушки справятся с моими тогда еще маленькими детьми.
Мы с Лидочкой встретились, сели в электричку и поехали. Мы уселись на скамейку и стали смотреть в окно, в котором мелькали знакомые названия станций и полуодетый лес. Первое время мне было непривычно без детей, с которыми я почти не расставалась, но с приближением нашей остановки я все больше втягивалась в упоительную игру в свободу, а когда мы вышли из электрички и пошли по лесной коряжистой дороге через лес к даче, я сделала последнее усилие и вылетела из клетки.
Но далеко отлетать не получалось - каждый взмах крыла приближал меня к пережитому лету, а когда я спустилась на землю и под ногами зашуршали листья, показалось, что сейчас я опять войду в него и будут продолжаться бесконечные теплые дни, и мы с детьми поедем на велосипедах на дальнее озеро, и пойдем через железную дорогу на поле с васильками, и однажды утром на нашей калитке найдем записку, надетую на старый гвоздь,  в котором незнакомый мальчик Алеша большими печатными буквами сообщал, что видел мою Алису в магазине, она ему очень понравилась, и вечером он с мамой и бабушкой придет с ней знакомиться. В конце записки был нарисован мальчик на одном колене с пышным букетом цветов.
К вечеру они все пришли и остаток лета шестилетний Алеша трогательно опекал шестилетнюю Алису, пока его бурная страсть не нашла выхода  в проколотом колесе алисиного велосипеда.

Мы вышли из леса и меня удивила незнакомая прозрачность такой знакомой мне местности. Опустевшие дачи сквозь поредевшую зелень вдруг сдвинулись так, что стало трудно найти между ними дорогу, казавшуюся летом вполне широкой.
Дача была не нашей, нам предложили провести в ней лето, а за ним еще одно, но времени оказалось достаточно, чтобы перезнакомиться с дачниками, узнать это место и полюбить его на всю жизнь. Тем более, что места эти были знакомы мне с детства.
В одной из комнат дачи стоял концертный рояль, провалившись одной ногой в подпол. Владельцы дачи, музыканты, уже давно проводили летний  отдых в специальном для музыкантов санатории, и я не знаю, что стало с роялем. Может быть кто-то услышал его горькие стоны и удивился - кто это плачет в темноте? А когда оказалось, что плачет больной, похожий на старого слона, рояль, этот Кто-то привел спасательную команду и слона, т.е. рояль осторожно взяли на руки и перенесли в теплый жилой дом с крепким полом, и рояль до сих пор жив-здоров и очень любит, когда нежные музыкальные пальцы массируют его старые кости.
Рояль хорошо помнит прошлое – далекие времена, когда еще новый дом заполнялся летом голосами, смехом и музыкой, а мальчик Женя, сын двух известных музыкантов, бегал по дачным дорожкам в уже тесных подростковых сандалиях и дудел в дудочку, срезанную на болоте, Девятую симфонию Бетховена.
Каждый раз, собираясь в Москву, я думаю о поездке в Абрамцево, о коряжистой дороге через лес, о счастливых летних днях, в которые так хочется, хоть на мгновение, вернуться, о семье Литинских, прекрасной и доброй, о мальчике Жене, успевшим вырасти гениальным математиком и слишком рано ушедшим из жизни. Они давно опять вместе. Но если войти в прохладный пустой  дом, можно услышать их голоса и тонкую мелодию из зеленой дудочки.
Не получилось пока поехать. И так мало надежды, что коряжистая лесная дорога не перегорожена железным забором и за ним не лает злая собака.
Мы с Лидочкой навели в доме порядок, закрыли окна, закрыли на замок дверь, прошлись по дорожкам притихшего музыкального поселка. Из невидимой дальней дачи тянулся упоительный запах дымка от горящих сухих листьев, я жадно принюхивалась к нему и еще не знала, каким разным на вкус бывает этот дым.
9.27.13

Второе декабря

Вчера весь день падал снег, сегодня уже растаял. Прилетал и уже улетел мой ненаглядный сын.
В огороде цветут розы.
479768_880592977522_889813494_n