Category: еда

ХОЗЯЙКАМ НА ЗАМЕТКУ

Обычно хозяйки делятся множеством советов, но я не очень хозяйка и не любитель делиться своим небогатым кулинарным опытом. Поэтому я делюсь одним единственным, открытым мною на днях.

Речь пойдёт о котлетах. Это вкусное кушанье все готовят по-своему и не торопятся открывать тайну приготовления, добытую в долгих и непростых экспериментах.
У меня же нет таланта готовить по рецептам, шить по выкройкам и жить по плану. Но, вернёмся к котлетам.
Не то, чтобы я часто задумывалась кормить ими моих близких, но иногда приходится и каждый раз от этого немудреного занятия я прихожу в некоторое раздражение от пустой траты времени. И вот, что я придумала.
В нашем доме есть два проигрывателя и пластинки, которые я бережно храню и слушаю, а также есть ещё много возможностей слушать музыку превосходного качества. Даже летом на веранде за вечерним чаем она услаждает слух из уличных динамиков.
Но с котлетами музыкальное сопровождение работает плохо и тогда я вспомнила, что давно собиралась услышать «Евгения Онегина».
Я много раз тем или иным боком касалась «Е.И.». И читала с переживаниями в юности, и слушала-смотрела, и в детстве любовалась своим старшим братом, который учил наизусть Онегина и до сих помнит. Но если бы не котлеты, кто знает, может быть я бы упустила великолепную возможность услышать целиком «Евгения Онегина» в исполнении Смоктуновского.

О музыке

Сегодня случилась удивительная вещь! Я прочитала чудесный рассказ Иона Дегена "Трубач" http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer10/Degen1.htm
и как же мне было приятно, что любим мы с ним одного прекрасного музыканта, о котором и у меня есть несколько строк.

Хрустальный переулок
Последние годы в Москве я работала в Хрустальном переулке. Сейчас к этому дивному месту могут только избранные подходить, а тогда этот переулок был одним из многих запущенных и пыльных летом, а зимой хлюпала под ногами подтаявшая от выхлопов постоянно работающих автомобилей снежная хлябь. В этих автомобилях сидели в теплых пальто водители и, наверное, ожидали начальство, надолго исчезавшее за массивными дверьми учреждений. Учреждения располагались в роскошных хоромах Гостинного двора (В 1903 г. средняя часть Гостиного двора (в Хрустальном переулке) была перестроена в духе псевдоклассицизма по проекту архитектора К. К. Гиппиуса.), изначально построенном архитектором Бове.
Работала я в организации под названием Редакционно-издательский отдел. Взял меня туда мой приятель, начальник этого отдела и, когда я впервые вошла в огромное пустое помещение с хорами, на которых стоял тщедушный письменный стол, удивлению моему не было предела.
И я стала каждое утро ездить в Хрустальный переулок, что-то писать и печатать, бродить с Мехом и Мумриком по Варварке, слушать бесценные рассказы Мумрика о старой Москве. Они работали тогда вместе на Таганке и часто приезжали в обеденный перерыв. Эдик тоже иногда гулял с нами.
И, несмотря на полную неразбериху моей жизни в то время, я была абсолютно счастлива, я была влюблена в Меха, а он в меня.
Зимой я на работу ездила в валенках и с удовольствием ловила в метро завистливые взгляды. У меня были отличные белые валенки на резиновом ходу, в которых я в свое время выгуливала в парке своих детей.
Вместе со мной в отделе, если можно назвать так наше помещение, работала симпатичная девочка Юля с большими прозрачными ушами. С этой Юлей мы ездили на Казанский вокзал отправлять издаваемые издательством журналы мод. Это нам Эдик устроил для подработки. Мы с Юлей забирались в огромный фургон, забитый до потолка увязанными в тяжелые тюки журналами, и разгружали их на транспортную ленту. В первый раз мы не могли поверить, что справимся, а потом уже так приноровились, что даже и не уставали.
На работу я всегда шла через ГУМ. Утром там было совсем мало людей и мне приятно было вспоминать счастливые походы в ГУМ с мамой, которые заканчивались обязательным посещением столовой на пятом, кажется, этаже. Там стояли железные одноногие столы и люди за ними ели стоя. Мама всегда брала нам тушеную капусту с сосисками, и с тех пор я очень люблю эту еду. А Мех не любит тушеную капусту и если я ее готовлю, то приглашаю своего брата, который с удовольствием ее ест, хотя и не помнит, ходил ли он с мамой в Гум в столовую.
Но главной причиной моего прохода на работу через Гум был небольшой на первом этаже магазин пластинок. И там я проводила счастливые утренние минуты.
Последняя пластинка, купленная там, стала моей самой любимой на долгое время. Я тогда на следующий день купила еще одну такую же, на всякий случай.
Прелюдии Баха в исполнении трубача Тимофея Докшицера.
А потом мы уехали.
А позапрошлым летом на Донском кладбище я увидела могилу, заваленную свежими цветами. В ней лежал замечательный музыкант, трубач Тимофей Докшицер.
https://youtu.be/qaO4d83zyl4

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ

Не ожидала, что уже завтра Новый год. Хорошо, что заглянула в дневник. Надеюсь, что новый год будет милостив ко всем моим друзьям!
 И еще я вспомнила, что есть у меня небольшой рассказик про новый, давно ушедший, год, в котором было счастье. И я подумала, что сегодня в самый раз им поделиться.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ
Однажды я со своей дочкой-первоклассницей оказалась в настоящем Доме отдыха. Надо сказать, что Дома отдыха и все остальные общественные заведения, включая больницы, я терпеть не могу, но отказываться от неожиданного предложения бесплатного отдыха было неразумно и вот, в точно такой, как сегодня, морозный голубой веселый день, мы вошли в массивные ворота Дома отдыха и, под уханье репродуктора, из которого летело как бомба - "на недельку до второго я уеду в Комарово", мы прошли по широкой дороге мимо огромной новогодней елки, к главному корпусу, который поразил меня своей мощью. Дом-то серьезный был, принадлежал зернозаготовочному министерству!
И стали мы с Алиской отдыхать на полную катушку, питались четыре раза в день, а на ночь, если было не лень, ходили пить кефир с булочкой - пятое питание. Познакомились с очень милой семейкой, в которой тоже была девочка Алиса, и тоже первоклассница, катались вместе на лыжах, любовались на речку Пахру. И вот у них я увидела "Первоклассницу" Шварца. Я прямо задрожала, когда ее увидела. Одна из моих первых, любимых, на всю жизнь запавшая в душу с девочкой (точно такой, как мы с Розкой) Марусей, вербой и трамваями, горем и смехом. И книга - та самая - большая квадратная с рисунками-фотографиями, издания 52-го года. Выпросила я книгу и впервые ее перечитала. И наткнулась на главу, где Маруся, счастливая от сделанных уроков, выбегает во двор и под широкой каменной аркой прыгает на одной ножке и мечтает, как со одной стороны выйдет к ней товарищ Ленин, а с другой - товарищ Сталин. Я обожаю Шварца, и это ужас, что приходилось ему идти на такое, но меня удивило, что не помнила я этого, хотя книжку знала наизусть.
Прошло несколько дней и захотелось мне моего маленького сыночка привезти к нам. Чтобы и он подышал свежим воздухом и вокруг елки новогодней потоптался. Оставив Алиску на наших новых друзей, я поехала в Москву, взяла двухлетнего Миньку, который оставался с бабушкой, и, на метро с пересадками, на автобусе, от которого еще пешком по морозу с тяжеленьким малышом на руках, одетым в шубу и валенки, добралась до цели. И всем нам стало очень хорошо! Мы целый день гуляли, кормили Миньку припасенной из столовой едой, катали его на санках и я была счастлива, что мои дети со мной.
На следующий, наш предпоследний день, Минька заболел. Я металась с ним на руках, горячим и капризным, и не знала, что делать, потому что его пребывание в Доме было абсолютно нелегальным.
В этот же день с утра Алиска с нашими знакомыми ушла на лыжах в лес. К обеду кроме них все вернулись. Отстучали в столовой ложки, повалил тяжелый мокрый снег, резко стемнело.
Невменяемая от ужаса, я застыла с больной крошкой на руках у окна, и тут, одновременно, появилась моя с яркими розами на щеках Алиска и в комнату ввалилась с хохотом компания, возглавлял которую голый по пояс и на лыжах Мех. За ним, без лыж, Розка с Мумриком.
И дальше быстрый калейдоскоп сплошного счастья! Куда-то подевалась минькина температура, Алиска, откушав остывший обед, побежала смотреть кино, а я, обретя свободу, пошла в столовую за едой для моих гостей. В столовой как раз кончался полдник, и добрая раздавальщица сунула мне целый пакет только что испеченных булочек. Я пробралась в кинозал, чтобы подкормить Алиску, в тот самый момент, когда Орландо с Мартой под божественную музыку летят на синих крыльях. С тех пор фильм «Сказка странствий» стал любимым не только для нас всех, а и для наших будущих детей, которым суждено было у нас с Розочкой родиться.
К вечеру мы все забрались в мехину машину и вернулись в Москву для дальнейшей, еще никому неизвестной жизни.

Память о путешествиях



УСТЬЕ КУБЕНСКОЕ

"От монастырских косогоров широкий убегает луг."

Мне было двадцать. Мои родители ничего обо мне не знали. Себе я тоже не была знакома и, только встречаясь глазами с отражением, понимала, что у меня нет шансов стать как все. Мне казалось невозможным, что люди не замечали моего сумашествия.
Про первый байдарочный поход мои родители тоже ничего не знали. А если бы узнали – никогда бы я не увидела Вологодский край.
Бедные наши дети! Им бы не удалось с современным уровнем связи так легко врать.

В нашей экспедиции участвовали три байдарки, и кто в них сидел, - теперь уже совсем неважно. Важно только то, что плавать я до сих пор не умею и по этому случаю к байдарке была привязана специальным, быстроразвязывающимся узлом, черная автомобильная камера.
До Вологды доехали на поезде, от Вологды на пароходе доплыли до Устья Кубенского и ночевали там в доме не то колхозника, не то рыбака. А утром погрузились на байдарки и отправились в путешествие. Я тогда впервые уселась в байдарку и было неприятно, как обхватила меня через брезент холодная утренняя вода.
Через несколько часов я уже сносно научилась определять лево и право и лихо рулила по Кубенскому озеру. К тому же я ничего не боялась, хотя единственные за все озеро местные мужики на моторке с большим удивлением разглядывали нашу флотилию, плывшую по каким-то, оказывается, опасным барашкам.
А потом начались острова, совсем крошечные, с планету Маленького Принца. Они были сделаны из мельчайшего белого песка, на котором лежали огромные валуны. На негнущихся ногах я выходила из байдарки и падала на теплый песок, который необыкновенно приятно покачивался подо мной.
Вот так мы плыли и плыли, пока не переплыли Кубенское озеро, из которого вплыли в Северо-Двинский канал. В канале было много происшествий, из которых мы удивительным образом вышли живыми. Судьба благоволила нам и не затерла между двух безмозглых барж, и не проткнула в речке Шексне топляками, похожими на черных крокодилов.
После канала был долгий отдых на чудесной зеленой поляне с невиданными белыми цветами. Я наплела из них венки и браслеты на все руки и ноги. Если бы только знала тогда, как хороша была.
Дальше пошли населенные места и на каком-то повороте реки мы переплавились через шлюз, который специально для нас открыли. Пока поднималась вода, успели купить несколько буханок свежего черного хлеба. По высокой воде плыли мимо крепких рубленных домов, наполовину заброшенных. Вологодские люди с доброжелательной сдержанностью кивали и улыбались нам, а удивительный мягкий говорок с неспешным оканьем плыл над нами легким дымком.
В одном из жилых домов мы купили большую стеклянную банку ледяного молока и, сидя на пригорке, с наслаждением его пили, заедая невероятно вкусным черным хлебом.
Я никогда не считала себя счастливой, но теперь мне кажется, что именно такие минуты и есть самое настоящее счастье. И еще раз в моей жизни повторилось и это молоко, и этот черный хлеб и, даже, запотевшая банка, которую ранним владимирским утром тетя Шура несла, обхватив обеими руками. То лето было засушливым, август без единого дождя и жаркий сентябрь, в последний день которого мы с неизменным приятелем Пашкой вскапывали пересохший огород между храмом Покрова на Нерли и измельчавшей за лето речкой. Копали мы, как добрые знакомые тети Шуры, сторожихи Храма, да и в благодарность за ночлег в маленькой пристройке, увешанной сотканными ею дивными панно.
Земля была каменной, но огород был разделен ровно пополам и с каким удовольствием я платила своими мозолями за независимость.
Тетя Шура из Боголюбова с молоком и буханкой теплого черного хлеба застыла на пригорке, с удивлением разглядывая вспаханный огород, и как вкусно и радостно текло холодное молоко в наши разгоряченные глотки. Наудивлявшись, тетя Шура ушла сторожить Храм, в холодном и мрачном нутре которого у нее стоял стол с прибитыми под ним к полу валенками.

Для последней ночевки был выбран небольшой островок, заросший высокой травой. И, хотя, имелось у нас на всю компанию одно ружье, охотников среди нас не было и никто не рассказал нам, что следующим утром открывается охота на уток.
Рано утром под свист пуль, грохотание птичьих крыльев и беспрерывное кряканье, мы подняли весло, на котором развевались белые штаны. Охотники очень торопились и снятие с этого последнего постоя было самым быстрым за весь поход.
На следующий день по прекрасному Сиверскому озеру мы подплыли к Кирилло-Белозерскому монастырю. Дух, конечно, у нас захватило, и бросили мы весла и долго смотрели на это Чудо.
Пока вытаскивали и собирали байдарки, я отправилась на поиски сортира, который нужен мне был до зарезу. Тяжелейшеее испытание в жизни путешественника, попавшего в провинциальный городок с деревянными мостовыми и маленькими уютными домишками со счастливыми кирилловцами. Перед глазами уже поплыла зелень, но вдруг, в самом центре города я увидела жалкое строение, к которому с нескольких сторон были проложены доски. Ступить на доску можно было только в невменяемом состоянии, ровно в котором я и находилась. Обратный путь по скользкой доске был, с вернувшимся сознанием, намного сложнее. К счастью, с доски я не свалилась, а только провалилась одной ногой в мутную трясину.
Впоследствии, вляпавшись в говно, а это бывало со мной часто, обувь бросала, но тут зачем-то несла в далеко отставленной руке любимый башмак из красного вельвета с перепонкой на пуговичке.
Из Кириллова, навьюченные жуткими тюками, протиснулись в автобус и поехали в Вологду, на железнодорожный вокзал, с которого в этот день уходили поезда, набитые отсидевшими срок уголовниками. Живописную картину нашей посадки в поезд моя память не сохранила, но зато я помню, что мне совсем не было страшно, когда после долгих поисков свободного места, я полезла на верхнюю полку и оттуда вдруг протянулись расписные руки. Побродив по вагону, я все-таки нашла свободное местечко, положила на него серую пушистую куртку с капюшоном, сшитую моей сестрой из роскошного старого пальто богатой родственницы, улеглась на нее и проспала до самой Москвы.
В грязном вагоне отворилились окна и в лунном свете под тихую музыку падали звезды. В светлом лесу я была, наконец, одна и никто не мешал мне смотреть, нюхать и удивляться необыкновенному северному миру. Я медленно шла по теплой лесной дороге и в моих ладонях лежали синие ягоды голубики.
16 сентябрь 05.


ПОСТНЫЙ САХАР

Я редко вспоминаю тот случай. Иногда думаю, что надо записать, да все как-то не с руки. И сюжет не казался мне достаточным для изложения, и давно это было, но сегодня, оставшись на свободе и с удобством расположив туловище, слегка ушибленное вчерашним резвым прыжком за вываливающимся из батута ребенком, вдруг вспомнила тот день со стертым от давности смыслом, о котором только известно, что происходил он в районе метро Профсоюзная. Зачем меня туда занесло, что за время года окружало небольшой участок земли, на котором стояла открытая с лицевой стороны палатка, из которой толстая тетка в белом фартуке бойко торговала постным сахаром.
Я всегда очень любила этот постный сахар, который к тому времени окончательно исчез вместе с похожими по вкусу таких же нежно голубых, розовых и желтоватых  кругленьких, слепленных из двух частей, помадками. Они продавались в овальных коробочках и коробочки были перевязаны ленточкой. Я хорошо помню их в витрине  булочной на улице Герцена, где кроме конфет чего только не было! Мы с сестрой усаживались на высокие без спинок стулья и наша мама покупала нам чай со сдобными булочками. Мне в виде медведя, а Розочка любила птичку. Напоследок мы всегда оставляли головы с глазком-изюминкой. И белые мятные пряничные рыбы и разные другие звери были навалены горой в большом блюде, но я не помню, чтобы мама их покупала. Наверное, было дорого.

Я встала в очередь за постным сахаром. Торговля шла бойко, стоявший передо мной покупатель уже отходил от прилавка с  бумажным, ловко свернутым продавщицей, пакетом сладкого, в предвкушении близкого счастья я уже открыла рот, как вдруг тяжелые коробки, беспорядочно нагроможденные друг на друга у стены, стали падать.  Они падали медленно и неотвратимо прямо на продавщицу постного сахара.  Она стояла с багровым лицом и уже мертвыми глазами, а коробки все валились. Рабочие, разгружавшие машину с сахаром, бросились на запоздалую помощь. Я быстро пошла прочь.

Исаак Бабель

Вчера родился мой любимейший писатель - Исаак Эммануилович Бабель.

Отрывок из рассказа Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна:

" - Каждый человек имеет  свои  неприятности,  -  промолвил  Гершкович  и
рассказал о своей семье, о пошатнувшихся делах, о сыне,  которого  забрали
на военную службу.
   Маргарита  слушала,  положив  голову  на  стол,  и  лицо  у  нее   было
внимательное, тихое и задумчивое.
   После ужина, сняв пиджак и тщательно протерев очки суконкой, он сел  за
столик и,  придвинув  к  себе  лампу,  стал  писать  коммерческие  письма.
Маргарита мыла голову.
   Писал Гершкович неторопливо, внимательно, поднимая брови,  по  временам
задумываясь, и, обмакивая перо, ни разу не забыл отряхнуть его  от  лишних
чернил.
   Окончив писать, он посадил Маргариту на копировальную книгу.
   - Вы, нивроко, дама с весом.  Посидите,  Маргарита  Прокофьевна,  проше
пана.
   Гершкович улыбнулся, очки блеснули, и глаза сделались у него блестящие,
маленькие, смеющиеся.


   На следующий день он уезжал.  Прохаживаясь  по  перрону,  за  несколько
минут до отхода поезда Гершкович заметил Маргариту, быстро шедшую к нему с
маленьким свертком в руках. В свертке были пирожки, и жирные пятна от  них
проступили на бумаге.
   Лицо у Маргариты было красное, жалкое,  грудь  волновалась  от  быстрой
ходьбы.
   - Привет в Одессу, - сказала она, - привет...
   - Спасибо, - ответил Гершкович, взял пирожки, поднял брови, над  чем-то
подумал и сгорбился.
   Раздался третий звонок. Они протянули друг другу руки.
   - До свидания, Маргарита Прокофьевна.
   - До свидания, Элья Исаакович.
   Гершкович вошел в вагон. Поезд двинулся."

ЛИКУША

Вы хотите узнать, кто это - Ликуша? Видите ли, я и сама ее не видела, но знаю только, что у Ликуши светлый лик и разноцветные веселые крылья, которые она всегда носит в своей маленькой сумочке. Сумочка такая крохотная, что никому и в голову не приходит, что кроме крыльев туда помещается еще и рыжий кот. Этот кот очень мягкий и острожный, крыльям с ним хорошо в сумочке. Рано утром, когда все еще спят, Ликуша выходит в свой волшебный садик, открывает сумочку и оттуда радостно выпархивают крылья. Рыжий кот помогает пристегнуть их на свои места, перебирается Ликуше на плечо и они долго летают и смеются, пока не наступает время варить кофе. Тогда в домике, где живет Ликуша с рыжим котом, открывается потайное окошко, они потихоньку приземляются на пол, кот отстегивает и укладывает в сумочку крылья и, пока Ликуша готовит кофе, он нарочно громко зевает, чтобы никто ни о чем не догадался.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЛИКУША!!!

праздник "ПУРИМ"!

Вот что рассказывает о еврейских праздниках чудесный поэт Ефим Ярошевский. jimtonik

ПАСХАЛЬНЫЕ ………………………
СТИХИ ХОРОШИМ ДЕТЯМ ………………
( ДЛЯ МАЛЬЧИКА АЙЗИКА
И ДЕВОЧКИ РАХИЛИ
(чтоб они свои праздники
помнили и любили )
Пока ДЕТИ читают – ВЗРОСЛЫЕ отдыхают !
Не проходите, дети ,мимо
Стихов от дедушки Ефима !
Вкусные рассказики
про еврейские праздники
Никто не знает ,где начинается времени река,
Куда уходят века.
Начнем, дети ,рассказ издалека…Collapse )

Вы любите ли сыр?

В этой жизни, в каждой ее части, постоянно приходиться учиться. Иной раз только подумаешь, что все, хватит, а она вываливает на тебя новые загадки, да все такие сложные, что хочется в начальную школу запроситься. Вот, к примеру, вышел такой неожиданный случай. У одной вполне симпатичной дамочки младшего пожилого возраста потерял работу муж. И так он ее ловко потерял, что уже второй год найти не может.
И в такой сложной ситуации появляется угроза самым настоящим образом друг другу надоесть. При самой нежной любви, понимании и заботе. Была, разумеется, работа, но не всегда, и постепенно, от слишком частого общения начали муж с женой друг друга подъедать. Ее стало раздражать то, что она так в нем любила прежде, а он, теряя ее привычную поддержку, обижался, но и в этой обиде сквозила та ненавидимая ею размягченность, какая наступает от длительной неустроенности.
И вот они каждое утро вместе завтракают. В обязанности мужа входит разливание кофе, а его жена, уже отупевшая от этого ежеутреннего праздника, зорко наблюдает за ним. Наконец, кофе разлит, завтрак начинается. Она с трудом отрезает от похожего на кирпич куска сыра ломтик, уклыдывает его на хлеб и осторожно несет ко рту, но, проезжая над чашкой, часть сыра обваливается в кофе.
- Вот! - говорит она, с отвращением глядя в чашку, - вот почему я ненавижу этот чеддер!
- Этот сыр - продолжает она,- не имеет свойств! Он не твердый и не мягкий, он не режется и не колется, его вкус настолько ничтожен, что умирающая с голоду мышь в его сторону не посмотрит!
- И ни один - победоносно вещает она, - ни один сыр так не падает в кофе, как этот!
В это время оторопевший от дикой околесицы муж отрезает сыр, кладет его на хлеб и, не донеся до рта, роняет сыр в чашку.
Несколько секунд они молча изучают друг друга, потом начинают смеяться.