Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Карантин

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Дорогие и любимые мои друзья!
Почему бы нам не развлечься в смутное время непрошеной заразы!
Тем более, что среди нас имеются мастера слова!
Пишите все, что взбредёт в голову — о любви, о вещах, о детях и животных, но только не о холере.
С вашего позволения, я открою ДЕНЬ ПЕРВЫЙ небольшой историей, не имеющей даже к слабо возвышенному отношения.
Случилось так, что виноградное масло, а использую я для приготовления еды только его, неожиданно закончилось. Надо сказать, что магазинов в нашем околотке хватает, но именно в этот день меня занесло в русский магазин.
Я очень уважаю нашего близкого приятеля, который за тридцать лет ни разу не подошёл к русскому магазину, но о себе, увы, такого сказать не могу.  Не то, что я бываю там часто, но чёрный хлеб с селедкой купить больш негде.
И я, давно изучив повадки этого малопристойного места, все-таки изредка туда захаживаю.
Рассказывать, сколько раз меня там (обманули), я не стану, хотя эта тема весьма развлекательна. Остановлюсь на масле.
Ни для кого не секрет, что недостатков во мне много, но есть один, побороть который даже под предводительством моей старшей, так и не удалось. Это не просто делать план, но испытывать отвращение от одной о нем мысли.
Поэтому, находясь в русском магазине и вспомнив в последнюю секунду о масле, я его там и купила, не потревожив своё (как всегда в магазинах) помутнённое сознание невиданной до этих пор ценой.
Вернувшись домой и полюбовавшись на цену, я раскупорила бутылку и безо всякого недоверия стала использовать grapeseed oil в своих мирных целях.
Через некоторое время мой, привыкший к хорошему, организм, стал подавать признаки неудовольствия, но я в силу воспитания не сочла нужным к ним прислушиваться, хотя и появилась мысль проделать опыт с нагреванием, при котором у этого масла сравнительно высокая температура кипения.
Мне показалось невозможным даже допустить саму мысль о подлоге.
Но, на всякий случай, я купила ещё одну бутылку масла того же размера и втрое дешевле в нормальном магазине. И, наконец, сегодня, поборов смущение, я самым простейшим образом два этих масла подогрела.
В результате масло из русского магазина, с брызгами и шипением, закипело через 50 сек, а которое попроще и подешевле нагрелось через четыре минуты безо всякого шума.

Кулинарный совет

Только не подумайте, что я из числа любителей стоять у плиты. Хотя эта область творчества, кажется, пользуется у населения большим спросом. И все кому не лень бросились на экран готовить и со всей душой спасать человечество от неминуемой голодной смерти.

У меня эти пищеведы вызывают уважительную оторопь - сколько их развелось в последнее время!

Особенно умиляет их лексикон, вроде порезать кубиком, посолить по вкусу и со скромным достоинством произношение непростого слова - ингредиенты.

Я же хочу поделиться небольшим открытием, ничего общего не имеющим с высшей школой питательного процесса.

Дело в том, что в Америке есть все, даже есть творог, но он меня не устраивает, чего-то в нем не хватает, и поэтому я делаю творог сама. Я беру кастрюлю, ну и так далее.

И вот я сижу на кухне, пью кофе и дожидаюсь, когда готовый творог остынет, чтобы его со всеми удобствами расположить в дуршлаге. В это время на кухню заходит собака и я, не отрываясь от чтения, слышу, как жадно она пьёт воду из своей лохани. Дочитав рассказ, я подхожу к плите и сразу догадываюсь, откуда собака с такой радостью хлебала.

Но интересно, что выхлебала она только сыворотку и никакого вреда от этого творогу не вышло. Кроме того, его вкус превзошёл все мои ожидания.

Впредь буду пользоваться дружескими услугами четвероногого и всем любителям этого лакомства советую, а если собаки нет, можно кота приспособить.

О СЛАДКОМ И ГОРЬКОМ

Сегодня утром я заварила в маленьком синем чайничке чай и не торопясь пила его из подаренной мне Алисой изящной чашечки, а рядом, в открытой коробке меня поджидали любимые мармеладные конфеты в виде фруктов. Всего их было три — персик, груша и смородина. Персик я заглотила сразу, а последние две есть не стала, чтобы полюбоваться ими напоследок. Мармелад тоже Алиска приносит, не знаю откуда, но регулярно. И этот мармелад больше всего напоминает мне о моем славном детстве.

МРМЕЛАД
Я понимаю, что ушло безвозвратно время, когда мармелад не состоял из одного сахара и краски, но я хорошо помню вкус того, яблочного, в плоской коробке, перевязанной крест-накрест простой веревочкой.
Развязываешь эту веревочку, - папа учил не разрезать ножницами, а именно развязывать, даже если долго, а потом аккуратно ее смотать, пригодится. Я до сих пор всякую веревочку из рук не выпущу, пока вдоволь с ней не наиграюсь.
А там, в коробочке, похожий на маленьких тюленчиков, лежит мармелад. И быстрый первый восторг от удивительного сочетания названия, формы и цвета. Не с того ли мармелада тянется любовь моя к яблокам, осенним краскам, к бордовому, зеленому, желтому.
И как странно, что именно с ним так надежно связаны радость и слёзы детства.
Вот я, совсем маленькая, в больнице, вокруг тетки в белых халатах уговаривают есть какой-то гнусный суп, от одного вида которого меня тошнит, и тут приносят передачи от родителей с воли, я открываю коробку с яблочным мармеладом, а там, в одном из углублений, проложенных шуршащей гофрированной бумажкой, вместо мармелада лежит настоящий розовый целлулоидный поросеночек. Помню, как тетки пригрозили отнять поросенка, и я что-то съела из страха , что отберут. А потом не выпускала его из рук. Даже ночью.
Когда нам с сестрой было по десять лет, нас в первый (и последний) раз отправили в пионерский лагерь. И была у нас там подружка, с которой мы дружно поедали присланные родителями гостинцы. Коробку яблочного мармелада мы тоже делили на троих, и он уже подходил к концу. А сестрички моей к моменту последней дележки на месте не оказалось. И тогда наша подружка предложила три оставшиеся мармеладки поделить на двоих. Каждой по целой и по половинке. А Розочке сказать, что оставалось только две.
Я с трудом пережила эту подлость, сестре ничего не сказала и много лет не заводила подруг.

Image may contain: coffee cup, drink and indoor
Image may contain: food

ХОЗЯЙКАМ НА ЗАМЕТКУ

Обычно хозяйки делятся множеством советов, но я не очень хозяйка и не любитель делиться своим небогатым кулинарным опытом. Поэтому я делюсь одним единственным, открытым мною на днях.

Речь пойдёт о котлетах. Это вкусное кушанье все готовят по-своему и не торопятся открывать тайну приготовления, добытую в долгих и непростых экспериментах.
У меня же нет таланта готовить по рецептам, шить по выкройкам и жить по плану. Но, вернёмся к котлетам.
Не то, чтобы я часто задумывалась кормить ими моих близких, но иногда приходится и каждый раз от этого немудреного занятия я прихожу в некоторое раздражение от пустой траты времени. И вот, что я придумала.
В нашем доме есть два проигрывателя и пластинки, которые я бережно храню и слушаю, а также есть ещё много возможностей слушать музыку превосходного качества. Даже летом на веранде за вечерним чаем она услаждает слух из уличных динамиков.
Но с котлетами музыкальное сопровождение работает плохо и тогда я вспомнила, что давно собиралась услышать «Евгения Онегина».
Я много раз тем или иным боком касалась «Е.И.». И читала с переживаниями в юности, и слушала-смотрела, и в детстве любовалась своим старшим братом, который учил наизусть Онегина и до сих помнит. Но если бы не котлеты, кто знает, может быть я бы упустила великолепную возможность услышать целиком «Евгения Онегина» в исполнении Смоктуновского.

БЕЛЁВСКИЙ ЗЕФИР

Знаю ли я, что кроме зефира "Шармель яблочный" и пастилы "Шармель клюквенная", из такого рода изделий покупать больше ничего нельзя?
Мне ли не знать. Зефир и пастила, - те самые, в глубоком детстве выносимые из булочной в бумажном пакете бело-розовые невесомые сокровища! И сверху довесочек, небрежно ловкой продавщицей оброненный для точного веса.
Возможно, именно эти счастливые минуты сформировали мое отношение к этим сладостям, но, как бы там ни было, умение разбираться в их вкусовых достоинствах со мной до сих пор.
А то, что в нашем Русском магазине много просроченного дерьма - так это мне известно давно, и я исключительно редко туда езжу за продуктами, которых не бывает в местных магазинах. К примеру, чёрный хлеб и селедка. То есть то, без чего обойтись нельзя никак. Бывает, что привезёшь этот хлеб домой, чтобы вечерком с друзьями да селедочкой, разломишь, а там равномерная скучная плесень. Противно, но не каждый раз такое случается. Что же касается продуктов незнакомых, тут надо с особой осторожностью. Потому что фантастическую изворотливость мозговых извилин граждан, желающих на нашей глупости обогатиться, постичь невозможно.
И вот, захожу я в русский магазин за чёрным хлебом и селедкой. Это все, что мне нужно, я даже головой особенно не верчу, тем более, что внезапно на меня напала странная хворь, от которой мышцы плохо двигаются.
Иду я к кассе, в моем поле зрения поджидающий меня с фальшивой улыбкой кассир. Кроме него в магазине не улыбается никто и на лицах покупателей и продавцов неуходящая печать былых страданий. Я благодарна кассиру и за эту улыбку и уже протягиваю ему мои незамысловатые покупки, как вдруг краем глаза замечаю коробку, на которой изображена старорежимная красавица с той самой, так недостающей магазину улыбкой. Ниже надпись - Земляничные поляны. Нет, я не собиралась приобретать в этот раз ничего сладкого, но натуральный вкус земляники, обещанный на коробке, и легкий привет Бергмана, замутивший мое хозяйское сознание, сделали своё дело и коробка белевского зефира из магазина вышла со мной.
Мы приехали домой, я ещё повертела в руках коробку удостовериться в исключительном качестве и нежности продукта и освободила ее от пленки, в которую она была запакована наподобие чемоданов в московских аэропортах. Впрочем, в один слой и вполне профессионально. Коробка открылась легко и я только потом обнаружила отсутствие защитной плёнки на зефире, а сам он, обещанный розовый и нежный, покоился каждый в своей лунке в виде затвердевшей изверженной лавы, если, конечно, лава могла быть розовой.
К чести изобретателей надо сказать, что несколько подопытных оставались в коробке свежими, что говорит о не совсем уж полном их (изобретателей) нравственном упадке.
О вкусе изделия сказать ничего не могу кроме того, что на риск шла добровольно. Что же касается бумажки, наклеенной на дату свежести, тут все как обычно - на мертвом клею, а под ним уже не замазанное белой холерой пятно, которое ещё как-то можно счистить, а сразу провал в нежный розовый мрак.
Моя любимая книга, одна из первых прочитанных, - "Путешествие Гулливера". Есть американский фильм, где Гулливер возвращается после странствий и его начинают за враньё судить. В связи с зефиром мне вспомнилась сцена, где Гулливера приводят в судебный зал. Он видит лица судей в напудренных париках и с криками "еху, еху" в ужасе выбегает оттуда.

О музыке

Сегодня случилась удивительная вещь! Я прочитала чудесный рассказ Иона Дегена "Трубач" http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer10/Degen1.htm
и как же мне было приятно, что любим мы с ним одного прекрасного музыканта, о котором и у меня есть несколько строк.

Хрустальный переулок
Последние годы в Москве я работала в Хрустальном переулке. Сейчас к этому дивному месту могут только избранные подходить, а тогда этот переулок был одним из многих запущенных и пыльных летом, а зимой хлюпала под ногами подтаявшая от выхлопов постоянно работающих автомобилей снежная хлябь. В этих автомобилях сидели в теплых пальто водители и, наверное, ожидали начальство, надолго исчезавшее за массивными дверьми учреждений. Учреждения располагались в роскошных хоромах Гостинного двора (В 1903 г. средняя часть Гостиного двора (в Хрустальном переулке) была перестроена в духе псевдоклассицизма по проекту архитектора К. К. Гиппиуса.), изначально построенном архитектором Бове.
Работала я в организации под названием Редакционно-издательский отдел. Взял меня туда мой приятель, начальник этого отдела и, когда я впервые вошла в огромное пустое помещение с хорами, на которых стоял тщедушный письменный стол, удивлению моему не было предела.
И я стала каждое утро ездить в Хрустальный переулок, что-то писать и печатать, бродить с Мехом и Мумриком по Варварке, слушать бесценные рассказы Мумрика о старой Москве. Они работали тогда вместе на Таганке и часто приезжали в обеденный перерыв. Эдик тоже иногда гулял с нами.
И, несмотря на полную неразбериху моей жизни в то время, я была абсолютно счастлива, я была влюблена в Меха, а он в меня.
Зимой я на работу ездила в валенках и с удовольствием ловила в метро завистливые взгляды. У меня были отличные белые валенки на резиновом ходу, в которых я в свое время выгуливала в парке своих детей.
Вместе со мной в отделе, если можно назвать так наше помещение, работала симпатичная девочка Юля с большими прозрачными ушами. С этой Юлей мы ездили на Казанский вокзал отправлять издаваемые издательством журналы мод. Это нам Эдик устроил для подработки. Мы с Юлей забирались в огромный фургон, забитый до потолка увязанными в тяжелые тюки журналами, и разгружали их на транспортную ленту. В первый раз мы не могли поверить, что справимся, а потом уже так приноровились, что даже и не уставали.
На работу я всегда шла через ГУМ. Утром там было совсем мало людей и мне приятно было вспоминать счастливые походы в ГУМ с мамой, которые заканчивались обязательным посещением столовой на пятом, кажется, этаже. Там стояли железные одноногие столы и люди за ними ели стоя. Мама всегда брала нам тушеную капусту с сосисками, и с тех пор я очень люблю эту еду. А Мех не любит тушеную капусту и если я ее готовлю, то приглашаю своего брата, который с удовольствием ее ест, хотя и не помнит, ходил ли он с мамой в Гум в столовую.
Но главной причиной моего прохода на работу через Гум был небольшой на первом этаже магазин пластинок. И там я проводила счастливые утренние минуты.
Последняя пластинка, купленная там, стала моей самой любимой на долгое время. Я тогда на следующий день купила еще одну такую же, на всякий случай.
Прелюдии Баха в исполнении трубача Тимофея Докшицера.
А потом мы уехали.
А позапрошлым летом на Донском кладбище я увидела могилу, заваленную свежими цветами. В ней лежал замечательный музыкант, трубач Тимофей Докшицер.
https://youtu.be/qaO4d83zyl4

РЫБА

Рыба весьма интересное животное. Есть в рыбе что-то непостижимое кроме того, что она еда. Рыба никогда не улыбается и не моргает, но отчего-то все происшествия, связанные с рыбой, застревают в памяти навсегда. По крайней мере в моей памяти они хранятся с самого раннего детства.

Мы с сестрой ещё совсем маленькие любопытные близнецы и нам очень интересно, что находится внутри рыбы, которую покупает мама, а разделывает всегда папа. Из всех рыбьих внутренностей самые интересные глаза, и наш папа с большим удовольствием рассказывает нам об их устройстве и показывает крошечные драгоценные хрусталики. Во времена нашего детства рыба продавалась живая и иногда на ночь ее укладывали спать в большой таз с водой. Эта рыба в тазу, как и все остальные члены нашего семейства, располагалась на полу одиннадцатиметровой комнаты среди наших с Розочкой кроваток и раскладушки нашего старшего брата. Мне теперь невозможно вспомнить, где спали наши родители, но нет никаких сомнений, что спали они на большой кровати в этой же комнате. И как-то раз глубокой ночью рыба в тазу проснулась и заскочила прямо к брату на раскладушку. То-то была потеха.

Я очень люблю рыбу в виде еды, но как личность она симпатии во мне не вызывает. Поэтому случай с бычками, хотя и доставил много неприятных хлопот, вплёлся, как и все десять дней на Казантипе, в сплошное счастье. Невозможно представить, что нам с Розкой было по тридцать семь, Мумрик с Мехом ещё не догадывались о будущих детях и вся их любовь доставалась нам и Алиске, которой было тогда семь. И Казантип был диким крымским островом с огромным дынным полем и бухтами, в одной из которых мы наслаждались своим счастьем. Вот тогда-то Мех с живущим в соседней бухте крымским милиционером наловили этих мерзких бычков. Они были похожи на крупных чёрных пиявок с недружелюбными тупыми и зубастыми мордами, а один из них даже укусил Алиску за пальчик, когда она хотела его погладить.
Мы с Розкой сели в море, поставили рядом две кастрюли и целый день под палящим солнцем чистили бычков. Эти бычки так и не узнали, свидетелями какого дня они были.

Переходя к заключительной части повествования признаюсь, что толчком к нему послужил сегодняшний день, в котором Мех, второй после Казантипа раз, поймал рыбу. Хорошо, что только одну! И, разделывая эту рыбу, я в который раз убедилась, что есть рыбу люблю, а так - нет!)

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ

Не ожидала, что уже завтра Новый год. Хорошо, что заглянула в дневник. Надеюсь, что новый год будет милостив ко всем моим друзьям!
 И еще я вспомнила, что есть у меня небольшой рассказик про новый, давно ушедший, год, в котором было счастье. И я подумала, что сегодня в самый раз им поделиться.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ
Однажды я со своей дочкой-первоклассницей оказалась в настоящем Доме отдыха. Надо сказать, что Дома отдыха и все остальные общественные заведения, включая больницы, я терпеть не могу, но отказываться от неожиданного предложения бесплатного отдыха было неразумно и вот, в точно такой, как сегодня, морозный голубой веселый день, мы вошли в массивные ворота Дома отдыха и, под уханье репродуктора, из которого летело как бомба - "на недельку до второго я уеду в Комарово", мы прошли по широкой дороге мимо огромной новогодней елки, к главному корпусу, который поразил меня своей мощью. Дом-то серьезный был, принадлежал зернозаготовочному министерству!
И стали мы с Алиской отдыхать на полную катушку, питались четыре раза в день, а на ночь, если было не лень, ходили пить кефир с булочкой - пятое питание. Познакомились с очень милой семейкой, в которой тоже была девочка Алиса, и тоже первоклассница, катались вместе на лыжах, любовались на речку Пахру. И вот у них я увидела "Первоклассницу" Шварца. Я прямо задрожала, когда ее увидела. Одна из моих первых, любимых, на всю жизнь запавшая в душу с девочкой (точно такой, как мы с Розкой) Марусей, вербой и трамваями, горем и смехом. И книга - та самая - большая квадратная с рисунками-фотографиями, издания 52-го года. Выпросила я книгу и впервые ее перечитала. И наткнулась на главу, где Маруся, счастливая от сделанных уроков, выбегает во двор и под широкой каменной аркой прыгает на одной ножке и мечтает, как со одной стороны выйдет к ней товарищ Ленин, а с другой - товарищ Сталин. Я обожаю Шварца, и это ужас, что приходилось ему идти на такое, но меня удивило, что не помнила я этого, хотя книжку знала наизусть.
Прошло несколько дней и захотелось мне моего маленького сыночка привезти к нам. Чтобы и он подышал свежим воздухом и вокруг елки новогодней потоптался. Оставив Алиску на наших новых друзей, я поехала в Москву, взяла двухлетнего Миньку, который оставался с бабушкой, и, на метро с пересадками, на автобусе, от которого еще пешком по морозу с тяжеленьким малышом на руках, одетым в шубу и валенки, добралась до цели. И всем нам стало очень хорошо! Мы целый день гуляли, кормили Миньку припасенной из столовой едой, катали его на санках и я была счастлива, что мои дети со мной.
На следующий, наш предпоследний день, Минька заболел. Я металась с ним на руках, горячим и капризным, и не знала, что делать, потому что его пребывание в Доме было абсолютно нелегальным.
В этот же день с утра Алиска с нашими знакомыми ушла на лыжах в лес. К обеду кроме них все вернулись. Отстучали в столовой ложки, повалил тяжелый мокрый снег, резко стемнело.
Невменяемая от ужаса, я застыла с больной крошкой на руках у окна, и тут, одновременно, появилась моя с яркими розами на щеках Алиска и в комнату ввалилась с хохотом компания, возглавлял которую голый по пояс и на лыжах Мех. За ним, без лыж, Розка с Мумриком.
И дальше быстрый калейдоскоп сплошного счастья! Куда-то подевалась минькина температура, Алиска, откушав остывший обед, побежала смотреть кино, а я, обретя свободу, пошла в столовую за едой для моих гостей. В столовой как раз кончался полдник, и добрая раздавальщица сунула мне целый пакет только что испеченных булочек. Я пробралась в кинозал, чтобы подкормить Алиску, в тот самый момент, когда Орландо с Мартой под божественную музыку летят на синих крыльях. С тех пор фильм «Сказка странствий» стал любимым не только для нас всех, а и для наших будущих детей, которым суждено было у нас с Розочкой родиться.
К вечеру мы все забрались в мехину машину и вернулись в Москву для дальнейшей, еще никому неизвестной жизни.

Память о путешествиях



УСТЬЕ КУБЕНСКОЕ

"От монастырских косогоров широкий убегает луг."

Мне было двадцать. Мои родители ничего обо мне не знали. Себе я тоже не была знакома и, только встречаясь глазами с отражением, понимала, что у меня нет шансов стать как все. Мне казалось невозможным, что люди не замечали моего сумашествия.
Про первый байдарочный поход мои родители тоже ничего не знали. А если бы узнали – никогда бы я не увидела Вологодский край.
Бедные наши дети! Им бы не удалось с современным уровнем связи так легко врать.

В нашей экспедиции участвовали три байдарки, и кто в них сидел, - теперь уже совсем неважно. Важно только то, что плавать я до сих пор не умею и по этому случаю к байдарке была привязана специальным, быстроразвязывающимся узлом, черная автомобильная камера.
До Вологды доехали на поезде, от Вологды на пароходе доплыли до Устья Кубенского и ночевали там в доме не то колхозника, не то рыбака. А утром погрузились на байдарки и отправились в путешествие. Я тогда впервые уселась в байдарку и было неприятно, как обхватила меня через брезент холодная утренняя вода.
Через несколько часов я уже сносно научилась определять лево и право и лихо рулила по Кубенскому озеру. К тому же я ничего не боялась, хотя единственные за все озеро местные мужики на моторке с большим удивлением разглядывали нашу флотилию, плывшую по каким-то, оказывается, опасным барашкам.
А потом начались острова, совсем крошечные, с планету Маленького Принца. Они были сделаны из мельчайшего белого песка, на котором лежали огромные валуны. На негнущихся ногах я выходила из байдарки и падала на теплый песок, который необыкновенно приятно покачивался подо мной.
Вот так мы плыли и плыли, пока не переплыли Кубенское озеро, из которого вплыли в Северо-Двинский канал. В канале было много происшествий, из которых мы удивительным образом вышли живыми. Судьба благоволила нам и не затерла между двух безмозглых барж, и не проткнула в речке Шексне топляками, похожими на черных крокодилов.
После канала был долгий отдых на чудесной зеленой поляне с невиданными белыми цветами. Я наплела из них венки и браслеты на все руки и ноги. Если бы только знала тогда, как хороша была.
Дальше пошли населенные места и на каком-то повороте реки мы переплавились через шлюз, который специально для нас открыли. Пока поднималась вода, успели купить несколько буханок свежего черного хлеба. По высокой воде плыли мимо крепких рубленных домов, наполовину заброшенных. Вологодские люди с доброжелательной сдержанностью кивали и улыбались нам, а удивительный мягкий говорок с неспешным оканьем плыл над нами легким дымком.
В одном из жилых домов мы купили большую стеклянную банку ледяного молока и, сидя на пригорке, с наслаждением его пили, заедая невероятно вкусным черным хлебом.
Я никогда не считала себя счастливой, но теперь мне кажется, что именно такие минуты и есть самое настоящее счастье. И еще раз в моей жизни повторилось и это молоко, и этот черный хлеб и, даже, запотевшая банка, которую ранним владимирским утром тетя Шура несла, обхватив обеими руками. То лето было засушливым, август без единого дождя и жаркий сентябрь, в последний день которого мы с неизменным приятелем Пашкой вскапывали пересохший огород между храмом Покрова на Нерли и измельчавшей за лето речкой. Копали мы, как добрые знакомые тети Шуры, сторожихи Храма, да и в благодарность за ночлег в маленькой пристройке, увешанной сотканными ею дивными панно.
Земля была каменной, но огород был разделен ровно пополам и с каким удовольствием я платила своими мозолями за независимость.
Тетя Шура из Боголюбова с молоком и буханкой теплого черного хлеба застыла на пригорке, с удивлением разглядывая вспаханный огород, и как вкусно и радостно текло холодное молоко в наши разгоряченные глотки. Наудивлявшись, тетя Шура ушла сторожить Храм, в холодном и мрачном нутре которого у нее стоял стол с прибитыми под ним к полу валенками.

Для последней ночевки был выбран небольшой островок, заросший высокой травой. И, хотя, имелось у нас на всю компанию одно ружье, охотников среди нас не было и никто не рассказал нам, что следующим утром открывается охота на уток.
Рано утром под свист пуль, грохотание птичьих крыльев и беспрерывное кряканье, мы подняли весло, на котором развевались белые штаны. Охотники очень торопились и снятие с этого последнего постоя было самым быстрым за весь поход.
На следующий день по прекрасному Сиверскому озеру мы подплыли к Кирилло-Белозерскому монастырю. Дух, конечно, у нас захватило, и бросили мы весла и долго смотрели на это Чудо.
Пока вытаскивали и собирали байдарки, я отправилась на поиски сортира, который нужен мне был до зарезу. Тяжелейшеее испытание в жизни путешественника, попавшего в провинциальный городок с деревянными мостовыми и маленькими уютными домишками со счастливыми кирилловцами. Перед глазами уже поплыла зелень, но вдруг, в самом центре города я увидела жалкое строение, к которому с нескольких сторон были проложены доски. Ступить на доску можно было только в невменяемом состоянии, ровно в котором я и находилась. Обратный путь по скользкой доске был, с вернувшимся сознанием, намного сложнее. К счастью, с доски я не свалилась, а только провалилась одной ногой в мутную трясину.
Впоследствии, вляпавшись в говно, а это бывало со мной часто, обувь бросала, но тут зачем-то несла в далеко отставленной руке любимый башмак из красного вельвета с перепонкой на пуговичке.
Из Кириллова, навьюченные жуткими тюками, протиснулись в автобус и поехали в Вологду, на железнодорожный вокзал, с которого в этот день уходили поезда, набитые отсидевшими срок уголовниками. Живописную картину нашей посадки в поезд моя память не сохранила, но зато я помню, что мне совсем не было страшно, когда после долгих поисков свободного места, я полезла на верхнюю полку и оттуда вдруг протянулись расписные руки. Побродив по вагону, я все-таки нашла свободное местечко, положила на него серую пушистую куртку с капюшоном, сшитую моей сестрой из роскошного старого пальто богатой родственницы, улеглась на нее и проспала до самой Москвы.
В грязном вагоне отворилились окна и в лунном свете под тихую музыку падали звезды. В светлом лесу я была, наконец, одна и никто не мешал мне смотреть, нюхать и удивляться необыкновенному северному миру. Я медленно шла по теплой лесной дороге и в моих ладонях лежали синие ягоды голубики.
16 сентябрь 05.


ПОСТНЫЙ САХАР

Я редко вспоминаю тот случай. Иногда думаю, что надо записать, да все как-то не с руки. И сюжет не казался мне достаточным для изложения, и давно это было, но сегодня, оставшись на свободе и с удобством расположив туловище, слегка ушибленное вчерашним резвым прыжком за вываливающимся из батута ребенком, вдруг вспомнила тот день со стертым от давности смыслом, о котором только известно, что происходил он в районе метро Профсоюзная. Зачем меня туда занесло, что за время года окружало небольшой участок земли, на котором стояла открытая с лицевой стороны палатка, из которой толстая тетка в белом фартуке бойко торговала постным сахаром.
Я всегда очень любила этот постный сахар, который к тому времени окончательно исчез вместе с похожими по вкусу таких же нежно голубых, розовых и желтоватых  кругленьких, слепленных из двух частей, помадками. Они продавались в овальных коробочках и коробочки были перевязаны ленточкой. Я хорошо помню их в витрине  булочной на улице Герцена, где кроме конфет чего только не было! Мы с сестрой усаживались на высокие без спинок стулья и наша мама покупала нам чай со сдобными булочками. Мне в виде медведя, а Розочка любила птичку. Напоследок мы всегда оставляли головы с глазком-изюминкой. И белые мятные пряничные рыбы и разные другие звери были навалены горой в большом блюде, но я не помню, чтобы мама их покупала. Наверное, было дорого.

Я встала в очередь за постным сахаром. Торговля шла бойко, стоявший передо мной покупатель уже отходил от прилавка с  бумажным, ловко свернутым продавщицей, пакетом сладкого, в предвкушении близкого счастья я уже открыла рот, как вдруг тяжелые коробки, беспорядочно нагроможденные друг на друга у стены, стали падать.  Они падали медленно и неотвратимо прямо на продавщицу постного сахара.  Она стояла с багровым лицом и уже мертвыми глазами, а коробки все валились. Рабочие, разгружавшие машину с сахаром, бросились на запоздалую помощь. Я быстро пошла прочь.