Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Взятка

Воспоминания о том, как я давала первую, (кстати, и последнюю) взятку

Ничего, конечно, особенного, обычное дело, если для дела, но для меня этот мой первый опыт был настоящим геройским поступком и, наверное, Юдифь, отрезая голову Олоферну, так не переживала, как переживала я, отправляясь на это гнусное дело. Впрочем, я немного привираю, давала я уже взятку, когда родилась моя ненаглядная дочь и взятка эта, врученная няньке в размере одного рубля, сильно повысила мой с ребенком шанс на выживание. Но это была несерьезная взятка, а так, игра, тем более, что давала я ее в слегка помутненном от родов сознании.

Что же касается моей основной взятки, то тут надо все по порядку.
Когда моей Алиске исполнилось семь лет, она пошла в школу. Школ было две, совершенно одинаковых, и я выбрала ближайшую. Мне было очень жалко отдавать свою крошку в школу, но выбора не было. Учительница, тупая деревенская дура в кудряшках, Алиску невзлюбила и сердце мое просто разрывалось от тоски.
Тем временем у ребенка появилась очень симпатичная подружка Настенька, с бабушкой которой, несмотря на разность политических взглядов, мы слегка подружились и вместе обдумывали, как спасать детей.
Кончался 1984 год и я решила перевести Алиску в другую соседнюю школу, тем более, что Настеньку туда уже отдали. Я пошла в эту школу, в которой, к моему великому удивлению, многие совсем старые учителя меня узнали, потому что мы с сестрой там учились, нашла симпатичную учительницу и договорилась с ней о переводе моего ребенка. Вот только надо было выполнить одну формальную процедуру – подписать в специальном учреждении разрешение на перевод. Надо сказать, что к этому времени я была готова на все, но формальная процедура неожиданно оказалась более сложной, чем я думала. Представительница Роно, важная ухоженная дама, первые несколько секунд обходилась со мной дружелюбно, перепутав, как я потом поняла, меня с другими просителями, зараннее давшими взятку. Убедившись, что перед ней существо, не имеющее отношение к номальному человечеству, дама, с мгновенно озверевшим лицом, заявила, что ничего подписывать не будет и стала гнать меня взашей из кабинета.
И тут, впервые в жизни (нет, взятка еще впереди) я поняла, что не уйду без справки, чего бы мне это ни стоило. И я стояла и наблюдала, как дама ошпаренной кошкой выбегала из кабинета, возвращалась, хватала сумку, гасила свет и, наконец, не скрывая ненависти к моей небрежно одетой фигуре и жидовской морде, бросила мне в лицо подписанную бумажку.
Таким образом моя Алиска второе полугодие первого класса провела в достаточно приличной школе и продолжала бы там учиться, тем более, что будущее нашей семьи уже было соорентировано на Запад, как вдруг в лифте своего дома я встречаю соседку Лелю, которая предлагает мне перевести Алиску в английскую школу, уверяя, поймав мой затравленный взор, что директрисса – ее близкая подруга и что она обо всем договорится.
В ближайшее время Леля договаривается с директриссой и я еду переводить своего ребенка в английскую 29 школу на Кропоткинской. Для этого я на рынке покупаю два букета дорогущих роз, один из которых тащу нашей бывшей учительнице, полюбившей Алису, а с другим и еще с необыкновенно изданным томиком пркрасного поэта (мне, правда, было сказано – только французские духи) говорю спасибо дирекртриссе английской школы. Она мило улыбается мне и ставит розы в одну из множества хрустальных ваз, которые игриво поблескивают среди поднесенных от души разнообразных подарков.
С легким сердцем я покидаю ее, похожий на пещеру разбойников, кабинет и в конце лета, на родительском собрании, узнаю, что мой ребенок зачислен к худшей из двух учительниц младших классов.
И вот тогда я даю настоящую мою первую взятку в виде французских духов.

С ПРАЗДНИКОМ ШАВУОТ

Основной религиозный смысл праздника — дарование евреям Торы на горе Синай при Исходе из Египта.

В Шавуот мы отмечаем и празднуем существование механизма превращения раба в свободного человека.

# Первая и Вторая Заповеди. Вера евреев в Одного Бога, запрет всех видов идолопоклонства
# Третья Заповедь. Запрет произнесения Имени Господа всуе
# Четвертая Заповедь. Соблюдение Субботы
# Пятая Заповедь. Почитание родителей
# Шестая Заповедь. Запрет убийства
# Седьмая Заповедь. Запрет прелюбодеяния
# Восьмая Заповедь. Запрет воровства
# Девятая Заповедь. Запрет лжесвидетельства
# Десятая Заповедь. Запрет домогаться чужого
Collapse )

Вчерашний вечер

Наш новый котенок уже подрос, но ему еще далеко до Цили - тяжелой и хищной, которая и сохраняет форму только могучими запрыгами на холодильник, где у нее столовая. Котенок, Кис третий, очень игручий и нежный. Набегавшись по дому и сбросив со столов все, что я не успела убрать, забирается на меня и сладко мурчит прямо за ухом. И мне не хочется двигаться и разрушить наше удовольствие, хотя уже полночь и надо отправляться спать. Вдруг, за окном раздался ужасающий вой сирен и замолк ровно перед моим домом. Я вскочила, придерживая кота, с дивана и чуть отодвинула штору, по которой шныряли сполохи множества вертящихся огней полицейских машин.
Напротив дома стояла машина, единственная без огней, и в ней, по вей вероятности, сидел преступник, за которым проиходила серьезная охота. Во всяком случае, вся наша улица была заполнена полицейскими машинами. Я стала считать, да сбилась, потому что они все время прибывали. Через какое-то время несколько полицейских осторожно повылезали из своих машин и стали окружать преступника, который не подавал признаков жизни. Полицейские посветили в него фонарями, покричали в закрытые окна нецензурные слова, покрутились еще несколько минут, после чего дверь в машине открылась и из нее выскочил на дорогу бритый высокий мужик в красных штанах и на костылях. Когда он встал перед машиной, стало видно, что красные штаны состоят из одной штанины, а вторая нога отсутствует. Тут остальные полицейские осмелились подойти и стали подвергать инвалида всевозможным осмотрам. Совали ему трубку дышать и, поскольку одна нога, проверяли специальным светом рефлексы. И так долго его обследовали, что мы с котом даже притомились глядеть. И все это время прибывали новые полицейские машины.
Наконец, инвалида увезли, его машину тоже, улица опустела и мы пошли спать А что случилось - не знаю.

ЗИС

Вспомнила я о нем, потому что думала о немцах. Ну, не просто о немцах, а о своих книжных любимцах. Надо же о чем-то думать, когда едешь в темноте и дорога все никак не кончается. Я думала о Гансе Касторпе и Йозефе Кнехте, и еще о Нагеле, хоть он и не немец, и вдуг вспомнила Зиса.
Это у меня такие ассоциации происходят – в точности, как во сне, который, как известно, есть небывалая комбинация бывалых впечатлений. И я всегда знаю, из чего эти комбинации строятся.
Роберт Иоганович Зис был немцем. Приволжским. Прекрасно образованный человек огромного роста и здоровой силы, благодаря которой он выжил в советских лагерях смерти с тридцать седьмого по пятьдесят пятый. Подумать только – ему было всего двадцать восемь лет, как и моему папе, с которым он вместе работал на большом металлургическом заводе в Москве. Вот только папу, как беспартийного инженера, успели с завода выгнать, а Зиса, как большого начальника, арестовали. Когда его освободили, он еще какое-то время жил на поселении и нему приехала его жена, которая все эти годы его ждала, и там, на поселении, сошла с ума и вскоре умерла.
Вернувшись в Москву, он поселился недалеко от нас, в Сокольниках, и часто приходил со своей большой доброй собакой, которая нас с сестрой по-очереди катала на шерстяной спине. Роберт Иоганович был такой высокий, что ему приходилось наклоняться, чтобы зайти в нашу маленькую перекошенную комнатку. Он садился на расшатанный стул и часами рассказывал о своей лагерной жизни. Мне было лет семь, мы с сестрой, два маленьких книжных червя, ничего еще не понимали, но сейчас я абсолютно уверена, что именно тогда зародилось во мне отвращение ко всем предметам, связанным с советской историей.
Если бы тогда мне было столько, сколько сейчас, я бы записала каждое его слово, но таких чудес не бывает и только одну маленькую историю я помню – про сухари.
Уголовники ненавидели Зиса, но боялись с ним связываться, потому что он был сильным и независимым. Хотя начальство ничего не имело против, если поселенные в одном бараке уголовники самостоятельно решали вопросы жизни и смерти политических арестантов. В этих страшных бараках с давно установившимися традициями и законами блатного мира Зис оставался верен своим правилам, пока вконец озверевшие урки не поставили ему условие, при котором он не должен был вмешиваться в их дела. То есть – не помогать, не спасать, не заступаться. После третьего неповиновения они обещали его убить.
В жуткой ободранной рабочей толпе перед ним, еле передвигая опухшие ноги, шел старик, на спине у него был маленький мешочек с сухарями и Зис не дал украсть эти сухари. И этот раз был третьим.
Но что интересно. Когда уголовники, уговорившись с начальством, начали в бараке его избивать, в самый последний момент все-таки подоспела помощь. Потому что в лагере находились люди.

Последние годы жизни Роберт Иоганович жил в Крыму со своей второй женой, у которой был небольшой домик, сад. И, незадолго до смерти, он писал папе, что совершенно счастлив.

Взятка

И стала я вспоминать, что такого интересного было у меня в 1985 году. Думала, думала и вспомнила, как давала взятку. Ничего, конечно, особенного, обычное дело, если для дела, но для меня этот мой первый опыт был настоящим геройским поступком и, наверное, Юдифь, отрезая голову Олоферну, так не переживала, как переживала я, отправляясь на это гнусное дело. Впрочем, я немного привираю, давала я уже взятку, когда родилась моя ненаглядная дочь и взятка эта, врученная няньке в размере одного рубля, сильно повысила мой с ребенком шанс на выживание. Но это была несерьезная взятка, а так, игра, тем более, что давала я ее в слегка помутненном от родов сознании.Collapse )

Сон

Странный такой сон снился. Я в него вошла за таблетками от мигрени и оказалась в тяжелом давящем мраке, из которого даже с открытыми глазами не выбраться. Но я хорошо помнила, что перед сном положила в ящик рядом с кроватью таблетки и чашку с водой припасла и все никак не могла решиться протянуть руку и потерять последнюю защиту больного сна. Наконец боль сделалась нестерпимой и я вошла в этот мрак и силилась открыть глаза и скорее найти таблетки, но вдруг забыла куда идти и вместо второго поворота свернула в первый, где стоял черный старый сундук с пустыми ящиками, в которых я, уже зная, что ничего не найду, немного порылась и двинулась дальше в похожий на черный ход узкий коридор давно исчезнувшего старого моего дома. Из него вели ступеньки наверх, по которым поднимался тяжелый черный убийца и он знал, что жертва следует за ним и не оборачивался. Я спряталась за небольшой выступ, который вдруг оказался на месте сундука, и сразу же черная фигура, похожая на давно забытый чудовищный страх, какой бывает только в детских снах, стала поспешно спускаться в поисках пропавшей жертвы. Убийца не заметил меня и быстро зашагал по сумеречной улице прочь. Я подошла к высокой глухой ограде, через открытые ворота которой увидела успокоительный средневековый пейзаж. Ворота, из которых успела выскочить на вечернюю прогулку моя кошка, легко сомкнулись, надежно звякнул тяжелый засов.