?

Log in

No account? Create an account

КУРЬЁН БУЛИНЫЙ

публичный дневник Маргоши

Entries by category: литература

ЧТЕНИЕ
buroba

Последнее время меня так и тянет на сказки. Это очень хорошее укрытие от разных невзгод. Конечно, можно укрыться и в других литературных жанрах, но сказки самые удобные. В детстве мы с сестрой только и делали, что читали, наверное, тоже укрывались от мало приспособленных к жизни условий, но тогда мы ничего такого не понимали и были довольны нашим прекрасным детством. Однажды на круглом столе, занимавшем половину убогой комнатки в Сокольниках, появилась книжка в твердом переплете с волком на обложке. К этому времени мы уже хорошо были знакомы с издательством Сытина и знали, откуда у нас три роскошных книги из серии Золотая библиотека, выученные наизусть задолго до полного понимания.
Откуда взялась книга с волком на обложке я не знаю, но долго она бередила мое воображение, пока не утихла в отведенном ей уголке памяти.
А потом книга пропала. И автора я не помнила. Но не так давно я нашла его по названию одной из историй, а потом нашла и саму книжку с волком. Но только не настоящую, а на картинке. Имя автора - Засодимский П.В.
А история называлась "Ринальдово счастье".
Еще в этой книжке были короткие миниатюры, полные неземной печали, с виньетками и милыми поникшими цветами.

Вот о счастье, кому интересно. Просто щелкать на книжку и она будет перелистываться.

https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/43797…


ДНЕВНИК МАКСА
buroba
Мех чистит Максу зубы и рассказывает ему сказку про волка.
Мех говорит, что из всех сказок, которые он рассказывал Максу, когда чистил ему зубы, про волка у Макса была самая любимая.

МАКС ПИШЕТ 1
МАКС ПИШЕТ 2
МАКС ПИШЕТ 3
МАКС ПИШЕТ 4
МАКС ПИШЕТ 5
МАКС ПИШЕТ 6
МАКС ПИШЕТ 7
МАКС ПИШЕТ 8
МАКС ПИШЕТ 9
Последнее письмо Макса 10

ЧТЕНИЕ 4
buroba

Шолом-Алейхем
«ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ»

Эта книжка у меня совсем недавно. Я ничего о ней не знала, пока она не попала в мои руки. И это при том, что и «Мальчик Мотл», и все другие прелестные рассказы Шолом-Алейхема были зачитаны до дыр в самом раннем детстве.
Я прочла ее несколько раз подряд и восторг от чтения не только ни притуплялся, а напротив, все глубже проникал в сердце.
Этот ПОДАРОК ПОДАРКОВ подарила мне моя дорогая подружка Веточка Elizaveta Lindina.
— Ты не читала эту книжку? — удивленным голосом спросила она и книжка в один миг оказалась у меня. Я не знаю, как происходит сохранность культуры при многолетнем и безжалостном ее истреблении, но встреча с Ветой отвечает на многие вопросы, связанные с выживанием в бездушном пространстве.
Я не смогла этой зимой навестить мою любимую подружку, мы даже не совершили наш ритуальный поход за родниковой водой в Покровско-Стрешнево, но на Щукинской кухне наговорились вдоволь.
В следующий раз я обязательно пройду по садовой дорожке, поглажу мягкую спинку серого кота, обнимусь с чудесным мужем Веты Андреем и сорву с грядки маленький колючий огурчик.


Дорогое чтение
buroba

Его, как и дорогих людей, бесконечное множество, но если бы спросили - какие три книги... - я даже не дослушаю до конца, - так нелеп этот вопрос.
А иной раз посмотрю на книжные полки и подползает тоскливое чувство неизбежного расставания. Но пока я с ними, им можно не волноваться - я их не брошу и никому не отдам, а что потом - зачем нам это знать.
Лучше я напишу о некоторых их них.
Главный книжный шкаф наполнен книгами с тех пор, как достался нам вместе с остальной, совершенно необходимой нам мебелью. Это было очень давно, но совсем недавно я узнала, что шкаф посудный. Ни мне, ни шкафу это знание не пригодилось.
При входе в дом его не видно, но зато сразу бросается в глаза открытая полка с живописными альбомами, музыкой и книгами, среди которых очень любимые.
На самом верху, среди множества прелестных вещиц, сделанных нашей маленькой Белкой в мастерской чудесной художницы Гали Соркиной, живет зеленая книжечка 37-го года издания в оформлении Алисы Порет. Это Гофман. Повелитель блох.
Моя старшая Алиска зовется Ивановной в честь Алисы Порет, приближенной к излюбленному Хармсу. Алиска терпеливо поджидает освобождения зеленой книжечки. Она бы с радостью забрала все, но ее сборище книг не только повторяет мое, но и оставляет далеко позади.
Иллюстрации в книжке художника Николая Петровича Феофилактова.

С Гофманом я подружилась довольно рано и Перегринус Тис уже входил в число моих избранников, но чтение этой книжечки и разглядывание этих рисунков дополнили волшебства, недостающего современным изданиям.

Куплена она была в букинистическом магазине города Алма-Аты Мехом и Мумриком. Они там вместе в командировке прогуливались. Они еще тогда привезли нам с Розкой необыкновенной красоты глиняную посуду - голубые чашки и песчаного цвета тарелки, а Розке, вдобавок к этому, еще и супницу с крышкой. Они с Мумриком тогда как раз переехали в свое жилье и им было, куда ставить. Супница хранится у Мумрика на Щукинской и когда я приезжаю - вытираю с нее пыль.



Илья Ильф
buroba
13 апреля 1937-го умер Илья Ильф. Этот человек много для меня значит. С его Записными книжками я начинала жизнь и с ними продолжаю. Я всегда носила с собой эту маленькую синюю книжечку, но однажды ее украли.
Прошло много лет. Мы перебрались в Америку и невозможно сосчитать, сколько раз насмешливый голос Ильфа возвращал мне сознание.
С Симочкой мы случайно встретились и очень близко дружили до последних ее дней, которые ровно поместились в девяносто лет. Дружба с Симочкой - один из дорогих мне подарков в равнодушной эмигрантской среде. После ее смерти "среда" своим орлиным нюхом быстро определила место наживы и растащила по своим углам нехитрые симочкины пожитки.
У неё был кукольный ослик, подаренный ей Образцовым. Она всегда беспокоилась за его судьбу. Но когда я пришла в ее разоренное жилище, ослика уже не было. А на пустой книжной полке лежала синяя книжечка - Записные книжки Ильфа.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ
buroba

Не ожидала, что уже завтра Новый год. Хорошо, что заглянула в дневник. Надеюсь, что новый год будет милостив ко всем моим друзьям!
 И еще я вспомнила, что есть у меня небольшой рассказик про новый, давно ушедший, год, в котором было счастье. И я подумала, что сегодня в самый раз им поделиться.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ
Однажды я со своей дочкой-первоклассницей оказалась в настоящем Доме отдыха. Надо сказать, что Дома отдыха и все остальные общественные заведения, включая больницы, я терпеть не могу, но отказываться от неожиданного предложения бесплатного отдыха было неразумно и вот, в точно такой, как сегодня, морозный голубой веселый день, мы вошли в массивные ворота Дома отдыха и, под уханье репродуктора, из которого летело как бомба - "на недельку до второго я уеду в Комарово", мы прошли по широкой дороге мимо огромной новогодней елки, к главному корпусу, который поразил меня своей мощью. Дом-то серьезный был, принадлежал зернозаготовочному министерству!
И стали мы с Алиской отдыхать на полную катушку, питались четыре раза в день, а на ночь, если было не лень, ходили пить кефир с булочкой - пятое питание. Познакомились с очень милой семейкой, в которой тоже была девочка Алиса, и тоже первоклассница, катались вместе на лыжах, любовались на речку Пахру. И вот у них я увидела "Первоклассницу" Шварца. Я прямо задрожала, когда ее увидела. Одна из моих первых, любимых, на всю жизнь запавшая в душу с девочкой (точно такой, как мы с Розкой) Марусей, вербой и трамваями, горем и смехом. И книга - та самая - большая квадратная с рисунками-фотографиями, издания 52-го года. Выпросила я книгу и впервые ее перечитала. И наткнулась на главу, где Маруся, счастливая от сделанных уроков, выбегает во двор и под широкой каменной аркой прыгает на одной ножке и мечтает, как со одной стороны выйдет к ней товарищ Ленин, а с другой - товарищ Сталин. Я обожаю Шварца, и это ужас, что приходилось ему идти на такое, но меня удивило, что не помнила я этого, хотя книжку знала наизусть.
Прошло несколько дней и захотелось мне моего маленького сыночка привезти к нам. Чтобы и он подышал свежим воздухом и вокруг елки новогодней потоптался. Оставив Алиску на наших новых друзей, я поехала в Москву, взяла двухлетнего Миньку, который оставался с бабушкой, и, на метро с пересадками, на автобусе, от которого еще пешком по морозу с тяжеленьким малышом на руках, одетым в шубу и валенки, добралась до цели. И всем нам стало очень хорошо! Мы целый день гуляли, кормили Миньку припасенной из столовой едой, катали его на санках и я была счастлива, что мои дети со мной.
На следующий, наш предпоследний день, Минька заболел. Я металась с ним на руках, горячим и капризным, и не знала, что делать, потому что его пребывание в Доме было абсолютно нелегальным.
В этот же день с утра Алиска с нашими знакомыми ушла на лыжах в лес. К обеду кроме них все вернулись. Отстучали в столовой ложки, повалил тяжелый мокрый снег, резко стемнело.
Невменяемая от ужаса, я застыла с больной крошкой на руках у окна, и тут, одновременно, появилась моя с яркими розами на щеках Алиска и в комнату ввалилась с хохотом компания, возглавлял которую голый по пояс и на лыжах Мех. За ним, без лыж, Розка с Мумриком.
И дальше быстрый калейдоскоп сплошного счастья! Куда-то подевалась минькина температура, Алиска, откушав остывший обед, побежала смотреть кино, а я, обретя свободу, пошла в столовую за едой для моих гостей. В столовой как раз кончался полдник, и добрая раздавальщица сунула мне целый пакет только что испеченных булочек. Я пробралась в кинозал, чтобы подкормить Алиску, в тот самый момент, когда Орландо с Мартой под божественную музыку летят на синих крыльях. С тех пор фильм «Сказка странствий» стал любимым не только для нас всех, а и для наших будущих детей, которым суждено было у нас с Розочкой родиться.
К вечеру мы все забрались в мехину машину и вернулись в Москву для дальнейшей, еще никому неизвестной жизни.


СТАРЫЕ ПИСЬМА окончание
buroba


14 марта 1961 г.
Дорогой Наум!
На твое письмо отвечаю, по-обычному, с большим опозданием, а ты, тоже по-обычному, скажешь: «прощаю».
За набросок моего изображения я, конечно, очень Алику благодарен. Вскоре надеюсь поблагодарить его лично. В начале или, самое позднее, в середине июля поеду в Москву лечить глаза. И я буду очень польщен и буду считать хорошим предзнаменованием, если первым, кого я увижу на московской земле (сиречь на Московском вокзале), будешь ты, или Алик. Если по каким-либо соображениям ( или причинам) это окажется невозможно, ты меня, пожалуйста, извести. Бываешь ли ты или Алик в магазине иностранной книги? Если тебе приходится там бывать (в чем я и не сомневаюсь), узнай, пожалуйста, можно ли там достать следующие книги: (список книг на немецком, среди которых Апулей и Вергилий).
И вообще, всяких латинских авторов с немецкими комментариями, какие только окажутся в этих магазинах, приобрети, пожалуйста, для меня, если не будешь стеснен в деньгах. А то я вышлю тебе необходимую сумму денежным переводом.
Целую вас всех.
Ваш Лазарь.
Привет Мише и его семье.

17 июля 1961 г.

Дорогой Наум!
В силу индульгенции, данной мне тобою в одном из твои давних писем, я не стану оправдывать свое запоздалое письмо.Read more...Collapse )

Оля Ватова "Все самое важное"
buroba
оля ватова
Девятнадцатилетняя Паулина Лев, будущая Оля Ватова, в доме родителей, Варшава, 1922 г.

Дорогой Стас sagittario ! Книгу Оли Ватовой, о которой  узнала от тебя, прочитала не вставая.
Даже перевернув последнюю страницу, продолжаю сидеть, потому что встать нет сил.
Не впервые читаю я строки, наполненные такой оглушающей бедой, что не понятно, как можно  передать ее буквами. Эта книга отличается от других, столь же пронзительных, тем, что она только что прочитана и я еще не в силах справиться с засевшим в горле отчаянием.
И таким очевидным сегодня повторением страшной истории.
Tags:

Исаак Бабель
buroba
Вчера родился мой любимейший писатель - Исаак Эммануилович Бабель.

Отрывок из рассказа Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна:

" - Каждый человек имеет  свои  неприятности,  -  промолвил  Гершкович  и
рассказал о своей семье, о пошатнувшихся делах, о сыне,  которого  забрали
на военную службу.
   Маргарита  слушала,  положив  голову  на  стол,  и  лицо  у  нее   было
внимательное, тихое и задумчивое.
   После ужина, сняв пиджак и тщательно протерев очки суконкой, он сел  за
столик и,  придвинув  к  себе  лампу,  стал  писать  коммерческие  письма.
Маргарита мыла голову.
   Писал Гершкович неторопливо, внимательно, поднимая брови,  по  временам
задумываясь, и, обмакивая перо, ни разу не забыл отряхнуть его  от  лишних
чернил.
   Окончив писать, он посадил Маргариту на копировальную книгу.
   - Вы, нивроко, дама с весом.  Посидите,  Маргарита  Прокофьевна,  проше
пана.
   Гершкович улыбнулся, очки блеснули, и глаза сделались у него блестящие,
маленькие, смеющиеся.


   На следующий день он уезжал.  Прохаживаясь  по  перрону,  за  несколько
минут до отхода поезда Гершкович заметил Маргариту, быстро шедшую к нему с
маленьким свертком в руках. В свертке были пирожки, и жирные пятна от  них
проступили на бумаге.
   Лицо у Маргариты было красное, жалкое,  грудь  волновалась  от  быстрой
ходьбы.
   - Привет в Одессу, - сказала она, - привет...
   - Спасибо, - ответил Гершкович, взял пирожки, поднял брови, над  чем-то
подумал и сгорбился.
   Раздался третий звонок. Они протянули друг другу руки.
   - До свидания, Маргарита Прокофьевна.
   - До свидания, Элья Исаакович.
   Гершкович вошел в вагон. Поезд двинулся."

Про частушки
buroba
Я родилась в Москве, в Сокольниках, на тихой улице, в двухэтажном деревянном доме.
Об этом доме и о детстве моем уже много рассказано, но теперь мне кажется, что нерассказанного еще больше.
Проходит время, я уже научилась выступать от своего единственного Я, но в мире моего детства все по-прежнему - мы с сестрой, наш старший брат, мама с папой, крохотная комнатка, в которой было только счастье.
Наши соседи, семья алкоголиков, часто напивались и наверняка из их пьяных ртов вылетала всякая дрянь, но ничего этого я не помню. В памяти сохранились немые сцены, которых было достаточно, чтобы покалечить детскую душу. А слух прятался в глубину наших маленьких  ушных раковин.
Кем были эти люди, откуда они взялись, почему пили до скотства - зачем нам было знать! Явление это было таким же привычным, и таким же неизбежным, как утро и вечер,  зима и лето.
Пили они тяжело и беспробудно неделями, поэтому навык отворачиваться от диких картин из всегда распахнутой дери в  их свинарник, мы приобрели рано. Да и долго ли нырнуть в свою комнатку, пройдя несколько метров  так называемой кухни, из которой было два выхода - черный и парадный.
Вполне возможно, что мой интерес к частушкам мог бы пробудиться уже в то время, но соседи наши были людьми сугубо городскими,  и никакого пения, плясок и гармоний их мрачный праздник не содержал.
Через много лет, уже сносно отличая Моцарта от Бетховена, я познакомилась с Пашкой. Пашка в то время собирал этикетки от пива. У него их была полная обувная коробка. Некоторые этикетки были даже неиспользованными, что весьма повышало их ценность.  Кроме этого увлечения Пашка собирал и пел частушки. А я в это время освоила пишущую машинку, которую мой папа приобрел для себя. Он печатал на ней свои переводы патентов, а я Бродского.
И на этой пишущей машинке я под пашкину диктовку, давясь от смеха и страха, что услышат родители, печатала частушки на обороте пивных этикеток. Под номерами. На наш хохот в комнату заглянул мой папа, решив, что мы печатаем приглашение на свадьбу. Мои дорогие родители! Им так хотелось увидеть свою дочку хоть куда-то пристроенной, что в каждом моем приятеле они усматривали жениха, и, действительно, женихи у меня были, но только не Пашка, с которым мы до сих пор дружим.
Ливень разнообразных, абсолютно непристойных, частушек, которые спокойно и с большим знанием дела исполнил Пашка после рекспектабельного пения известных поэтов,  настиг меня так внезапно, что не успев опомниться, я оказалась под обаянием непринужденного хулиганского веселья! В тот вечер страх неприличного перестал сязывать меня, как перестают связывать пеленки вышедшего из них младенца. Это был прорыв!
Но! Сколько еще прорывов надо было совершить моей запеленутой до ушей натуре!

Кто любит частушки - приходите в гости! Гармошки у меня, правда, нет, но гитара имеется.
Частушки обладают свойством, которое на бумаге исчезает, поэтому я не буду  приводить их для примера. Можно в интернете поглядеть.  А люблю я частушки народные остроумные и дерзкие!
Кстати, недавно вышла очередная книга этого моего старого приятеля. Очень рекомендую.
Отрывок из книги: http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/4/11n.html