Category: литература

ЧТЕНИЕ

Последнее время меня так и тянет на сказки. Это очень хорошее укрытие от разных невзгод. Конечно, можно укрыться и в других литературных жанрах, но сказки самые удобные. В детстве мы с сестрой только и делали, что читали, наверное, тоже укрывались от мало приспособленных к жизни условий, но тогда мы ничего такого не понимали и были довольны нашим прекрасным детством. Однажды на круглом столе, занимавшем половину убогой комнатки в Сокольниках, появилась книжка в твердом переплете с волком на обложке. К этому времени мы уже хорошо были знакомы с издательством Сытина и знали, откуда у нас три роскошных книги из серии Золотая библиотека, выученные наизусть задолго до полного понимания.
Откуда взялась книга с волком на обложке я не знаю, но долго она бередила мое воображение, пока не утихла в отведенном ей уголке памяти.
А потом книга пропала. И автора я не помнила. Но не так давно я нашла его по названию одной из историй, а потом нашла и саму книжку с волком. Но только не настоящую, а на картинке. Имя автора - Засодимский П.В.
А история называлась "Ринальдово счастье".
Еще в этой книжке были короткие миниатюры, полные неземной печали, с виньетками и милыми поникшими цветами.

Вот о счастье, кому интересно. Просто щелкать на книжку и она будет перелистываться.

https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/43797…

ДНЕВНИК МАКСА

Мех чистит Максу зубы и рассказывает ему сказку про волка.
Мех говорит, что из всех сказок, которые он рассказывал Максу, когда чистил ему зубы, про волка у Макса была самая любимая.

МАКС ПИШЕТ 1
МАКС ПИШЕТ 2
МАКС ПИШЕТ 3
МАКС ПИШЕТ 4
МАКС ПИШЕТ 5
МАКС ПИШЕТ 6
МАКС ПИШЕТ 7
МАКС ПИШЕТ 8
МАКС ПИШЕТ 9
Последнее письмо Макса 10

ЧТЕНИЕ 4

Шолом-Алейхем
«ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ»

Эта книжка у меня совсем недавно. Я ничего о ней не знала, пока она не попала в мои руки. И это при том, что и «Мальчик Мотл», и все другие прелестные рассказы Шолом-Алейхема были зачитаны до дыр в самом раннем детстве.
Я прочла ее несколько раз подряд и восторг от чтения не только ни притуплялся, а напротив, все глубже проникал в сердце.
Этот ПОДАРОК ПОДАРКОВ подарила мне моя дорогая подружка Веточка Elizaveta Lindina.
— Ты не читала эту книжку? — удивленным голосом спросила она и книжка в один миг оказалась у меня. Я не знаю, как происходит сохранность культуры при многолетнем и безжалостном ее истреблении, но встреча с Ветой отвечает на многие вопросы, связанные с выживанием в бездушном пространстве.
Я не смогла этой зимой навестить мою любимую подружку, мы даже не совершили наш ритуальный поход за родниковой водой в Покровско-Стрешнево, но на Щукинской кухне наговорились вдоволь.
В следующий раз я обязательно пройду по садовой дорожке, поглажу мягкую спинку серого кота, обнимусь с чудесным мужем Веты Андреем и сорву с грядки маленький колючий огурчик.

Дорогое чтение 2

Наверное, надо сказать, что идея составить небольшой список любимых книг никак не связана с желанием продемонстрировать свою неуемную духовность.
Просто мне страшно нравится делиться своими сокровищами, подсматривать за осмелившимися откусить кусочек и уже не прячась их догонять и всматриваться в посветлевшие лица.

Моя следущая дорогая книга — Евгений Шварц. Два брата. У меня нет этой небольшой повести, но я знаю ее близко к тексту и мне бы очень хотелось владеть этой книжкой. Она стоит того, чтобы быть переплетенной отдельно от своей многочисленной родни.
Я прочитала ее довольно поздно, уже здесь, в Америке. И это было удивительным везением, что настигла она меня в первые дни эмиграции между концом одной жизни и отчаянием следующей.
Я много прочитала книг, оставивших в душе прочный след, но за эту особенная любовь писателю Евгению Шварцу — за дар простым и точным языком позволить пережить все так остро и беспощадно, будто сам разбиваешься вдребезги.

Дорогое чтение

Его, как и дорогих людей, бесконечное множество, но если бы спросили - какие три книги... - я даже не дослушаю до конца, - так нелеп этот вопрос.
А иной раз посмотрю на книжные полки и подползает тоскливое чувство неизбежного расставания. Но пока я с ними, им можно не волноваться - я их не брошу и никому не отдам, а что потом - зачем нам это знать.
Лучше я напишу о некоторых их них.
Главный книжный шкаф наполнен книгами с тех пор, как достался нам вместе с остальной, совершенно необходимой нам мебелью. Это было очень давно, но совсем недавно я узнала, что шкаф посудный. Ни мне, ни шкафу это знание не пригодилось.
При входе в дом его не видно, но зато сразу бросается в глаза открытая полка с живописными альбомами, музыкой и книгами, среди которых очень любимые.
На самом верху, среди множества прелестных вещиц, сделанных нашей маленькой Белкой в мастерской чудесной художницы Гали Соркиной, живет зеленая книжечка 37-го года издания в оформлении Алисы Порет. Это Гофман. Повелитель блох.
Моя старшая Алиска зовется Ивановной в честь Алисы Порет, приближенной к излюбленному Хармсу. Алиска терпеливо поджидает освобождения зеленой книжечки. Она бы с радостью забрала все, но ее сборище книг не только повторяет мое, но и оставляет далеко позади.
Иллюстрации в книжке художника Николая Петровича Феофилактова.

С Гофманом я подружилась довольно рано и Перегринус Тис уже входил в число моих избранников, но чтение этой книжечки и разглядывание этих рисунков дополнили волшебства, недостающего современным изданиям.

Куплена она была в букинистическом магазине города Алма-Аты Мехом и Мумриком. Они там вместе в командировке прогуливались. Они еще тогда привезли нам с Розкой необыкновенной красоты глиняную посуду - голубые чашки и песчаного цвета тарелки, а Розке, вдобавок к этому, еще и супницу с крышкой. Они с Мумриком тогда как раз переехали в свое жилье и им было, куда ставить. Супница хранится у Мумрика на Щукинской и когда я приезжаю - вытираю с нее пыль.


Илья Ильф

13 апреля 1937-го умер Илья Ильф. Этот человек много для меня значит. С его Записными книжками я начинала жизнь и с ними продолжаю. Я всегда носила с собой эту маленькую синюю книжечку, но однажды ее украли.
Прошло много лет. Мы перебрались в Америку и невозможно сосчитать, сколько раз насмешливый голос Ильфа возвращал мне сознание.
С Симочкой мы случайно встретились и очень близко дружили до последних ее дней, которые ровно поместились в девяносто лет. Дружба с Симочкой - один из дорогих мне подарков в равнодушной эмигрантской среде. После ее смерти "среда" своим орлиным нюхом быстро определила место наживы и растащила по своим углам нехитрые симочкины пожитки.
У неё был кукольный ослик, подаренный ей Образцовым. Она всегда беспокоилась за его судьбу. Но когда я пришла в ее разоренное жилище, ослика уже не было. А на пустой книжной полке лежала синяя книжечка - Записные книжки Ильфа.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ

Не ожидала, что уже завтра Новый год. Хорошо, что заглянула в дневник. Надеюсь, что новый год будет милостив ко всем моим друзьям!
 И еще я вспомнила, что есть у меня небольшой рассказик про новый, давно ушедший, год, в котором было счастье. И я подумала, что сегодня в самый раз им поделиться.

СКАЗКА СТРАНСТВИЙ
Однажды я со своей дочкой-первоклассницей оказалась в настоящем Доме отдыха. Надо сказать, что Дома отдыха и все остальные общественные заведения, включая больницы, я терпеть не могу, но отказываться от неожиданного предложения бесплатного отдыха было неразумно и вот, в точно такой, как сегодня, морозный голубой веселый день, мы вошли в массивные ворота Дома отдыха и, под уханье репродуктора, из которого летело как бомба - "на недельку до второго я уеду в Комарово", мы прошли по широкой дороге мимо огромной новогодней елки, к главному корпусу, который поразил меня своей мощью. Дом-то серьезный был, принадлежал зернозаготовочному министерству!
И стали мы с Алиской отдыхать на полную катушку, питались четыре раза в день, а на ночь, если было не лень, ходили пить кефир с булочкой - пятое питание. Познакомились с очень милой семейкой, в которой тоже была девочка Алиса, и тоже первоклассница, катались вместе на лыжах, любовались на речку Пахру. И вот у них я увидела "Первоклассницу" Шварца. Я прямо задрожала, когда ее увидела. Одна из моих первых, любимых, на всю жизнь запавшая в душу с девочкой (точно такой, как мы с Розкой) Марусей, вербой и трамваями, горем и смехом. И книга - та самая - большая квадратная с рисунками-фотографиями, издания 52-го года. Выпросила я книгу и впервые ее перечитала. И наткнулась на главу, где Маруся, счастливая от сделанных уроков, выбегает во двор и под широкой каменной аркой прыгает на одной ножке и мечтает, как со одной стороны выйдет к ней товарищ Ленин, а с другой - товарищ Сталин. Я обожаю Шварца, и это ужас, что приходилось ему идти на такое, но меня удивило, что не помнила я этого, хотя книжку знала наизусть.
Прошло несколько дней и захотелось мне моего маленького сыночка привезти к нам. Чтобы и он подышал свежим воздухом и вокруг елки новогодней потоптался. Оставив Алиску на наших новых друзей, я поехала в Москву, взяла двухлетнего Миньку, который оставался с бабушкой, и, на метро с пересадками, на автобусе, от которого еще пешком по морозу с тяжеленьким малышом на руках, одетым в шубу и валенки, добралась до цели. И всем нам стало очень хорошо! Мы целый день гуляли, кормили Миньку припасенной из столовой едой, катали его на санках и я была счастлива, что мои дети со мной.
На следующий, наш предпоследний день, Минька заболел. Я металась с ним на руках, горячим и капризным, и не знала, что делать, потому что его пребывание в Доме было абсолютно нелегальным.
В этот же день с утра Алиска с нашими знакомыми ушла на лыжах в лес. К обеду кроме них все вернулись. Отстучали в столовой ложки, повалил тяжелый мокрый снег, резко стемнело.
Невменяемая от ужаса, я застыла с больной крошкой на руках у окна, и тут, одновременно, появилась моя с яркими розами на щеках Алиска и в комнату ввалилась с хохотом компания, возглавлял которую голый по пояс и на лыжах Мех. За ним, без лыж, Розка с Мумриком.
И дальше быстрый калейдоскоп сплошного счастья! Куда-то подевалась минькина температура, Алиска, откушав остывший обед, побежала смотреть кино, а я, обретя свободу, пошла в столовую за едой для моих гостей. В столовой как раз кончался полдник, и добрая раздавальщица сунула мне целый пакет только что испеченных булочек. Я пробралась в кинозал, чтобы подкормить Алиску, в тот самый момент, когда Орландо с Мартой под божественную музыку летят на синих крыльях. С тех пор фильм «Сказка странствий» стал любимым не только для нас всех, а и для наших будущих детей, которым суждено было у нас с Розочкой родиться.
К вечеру мы все забрались в мехину машину и вернулись в Москву для дальнейшей, еще никому неизвестной жизни.

СТАРЫЕ ПИСЬМА окончание



14 марта 1961 г.
Дорогой Наум!
На твое письмо отвечаю, по-обычному, с большим опозданием, а ты, тоже по-обычному, скажешь: «прощаю».
За набросок моего изображения я, конечно, очень Алику благодарен. Вскоре надеюсь поблагодарить его лично. В начале или, самое позднее, в середине июля поеду в Москву лечить глаза. И я буду очень польщен и буду считать хорошим предзнаменованием, если первым, кого я увижу на московской земле (сиречь на Московском вокзале), будешь ты, или Алик. Если по каким-либо соображениям ( или причинам) это окажется невозможно, ты меня, пожалуйста, извести. Бываешь ли ты или Алик в магазине иностранной книги? Если тебе приходится там бывать (в чем я и не сомневаюсь), узнай, пожалуйста, можно ли там достать следующие книги: (список книг на немецком, среди которых Апулей и Вергилий).
И вообще, всяких латинских авторов с немецкими комментариями, какие только окажутся в этих магазинах, приобрети, пожалуйста, для меня, если не будешь стеснен в деньгах. А то я вышлю тебе необходимую сумму денежным переводом.
Целую вас всех.
Ваш Лазарь.
Привет Мише и его семье.

17 июля 1961 г.

Дорогой Наум!
В силу индульгенции, данной мне тобою в одном из твои давних писем, я не стану оправдывать свое запоздалое письмо.Collapse )

Вот какие огурцы...

В 1919 писатель Ефим Зозуля написал рассказ об Аке и человечестве. Рассказ был напечатан в томе первом, зачитанным до дыр и умело переплетенном, так что узнать, сколько всего томов сочинений Зозули было напечатано издетельством «КРУГ» Москва – Петербург в 1923 году, весьма затруднительно, разве только попытаться содрать намертво прикленную хорошим старинным клеем бумагу, похожую на размытый слезами коричневый могильный мрамор.



Между безымянной обложкой и текстом рассказа имеется страничка, на одной стороне которой вся вышеизложенная информация, а на обратной, в верхнем левом углу, объявление:
«Право перевода и перепечатки закреплено за издательством.
По всем делам, связаным с названным правом, следует обращаться к Изд-ву Артели Писателей «КРУГ», Москва, Леонтьевский пер., 23.»

Так что, если кому интересно расширить сведения о праве перевода, могут обратиться. А также узнать подробности личной жизни абсолютно прекрасного писателя, который "После войны был основательно забыт."

Оля Ватова "Все самое важное"

оля ватова
Девятнадцатилетняя Паулина Лев, будущая Оля Ватова, в доме родителей, Варшава, 1922 г.

Дорогой Стас sagittario ! Книгу Оли Ватовой, о которой  узнала от тебя, прочитала не вставая.
Даже перевернув последнюю страницу, продолжаю сидеть, потому что встать нет сил.
Не впервые читаю я строки, наполненные такой оглушающей бедой, что не понятно, как можно  передать ее буквами. Эта книга отличается от других, столь же пронзительных, тем, что она только что прочитана и я еще не в силах справиться с засевшим в горле отчаянием.
И таким очевидным сегодня повторением страшной истории.