Category: лытдыбр

Дорогое чтение 3



Вторая сверху полка занята любимыми художественными альбомами, большая часть которых живет в другом шкафу. Но не в том, который думал, что он посудный, а в стоящем в одной с ним комнате с открытыми верхними полками и закрытыми дверцами двумя нижними, где все, что связано с историей моей семьи.
Среди самых любимых — EL GRECO. Альбом посвящён одной картине — «THE BURIAL OF THE COUNT OF ORGAZ” ( «Погребение графа Оргаса»).
За ним книжка, о которой я сегодня собиралась рассказать, но жаль обижать Эль Греко, он уже приготовился слушать давно знакомую о себе историю.
А было так. Мы с Мехом и нашей ещё небольшой дочкой Белкой поехали погулять в NY. В багажнике машины ехала Лили — в тёплой не по сезону меховой шубе морская свинка. Привычная к путешествиям свинка сидела в клетке и всю дорогу грызла корм, который ей подкладывала заботливая Белка. У нас с появлением Белки какого только зверья не перебывало — и мышей-свинок, и кошек-собак, а однажды в маленькой клетке жил страшный и чёрный паук Тарантул. Принесенный из школы на летние каникулы.
Сотни дождевых червей, легкомысленно выползших на дорогу, были спасены нашей Белкой и даже мой с Мехом союз мог бы рухнуть без ее абсолютного знания о любви.

Мы приехали в НЙ и, оставив свинку у друзей, всласть погуляли, посетив напоследок Метрополитен.
Это было так давно, что я не помню какой-то специальной выставки, но мы обошли знакомые залы и перед выходом зашли в музейный магазин, где стали подыскивать подарочки нашим друзьям, у которых собирались заночевать. И тут я увидела этот альбом. Какое-то время я повисела над ним, потом осторожно перелистала и, стараясь не замечать астрономическую цену, закрыла навсегда.
А назавтра был мой день рождения и, проснувшись раньше всех, я стала поправлять неудобную подушку и нашла под ней этот альбом.

МАКС ПИШЕТ 1

Я долго не решался взять в лапы перо,но время уходит и я должен продолжить собачий дневник, который с присущим ей талантом и юмором вела наша незабвенная Маруся. Первое время мои записи будут носить случайный характер, но со временем я распишусь - так говорит Маргоша и у меня нет оснований ей не доверять.
Сегодня, восьмого августа 2010 года, был жаркий летний день. Хорошо, что у нас есть двор, в который меня выпускают между настоящими прогулками. Правда, коты сильно мешаются, так и лезут под ноги, да еще соседская собачонка, маленьая, голенькая шавка, так заливается, что настроение сразу падает, я ухожу в дом, сажусь на диван и терпеливо жду положенных прогулок - утренней и вечерней. Сегодня мне повезло! Гуляли целый час по моему любимому маршруту. Если бы Маргоша была собакой, она бы всегда по нему ходила. Но ей нравится разнообразие. Она же не знает, как приятно находить знакомые местечки и нюхать до изнеможения! А потом задрать ножку и...! Как жаль, что моя Маргоша не может испытать такого наслаждения! Да. немного отвлекся. Так вот. Посмотрел я на нее умолящими глазами и пошли мы по широкой дороге мимо кладбища в небольшой лесок. Очень хорошая сегодня моя Маргоша, не повернула сразу обратно, после того, как я выполнил свою главную обязанность, а пошла со мной вниз до самого океанского залива. Но залив был в отливе и она немного расстроилась, потому что хотела заснять эту красоту на камеру. Потом мы долго наблюдали за белой бабочкой, нюхали цветы и гоняли комаров, которые приняли нас за ужин.

ИНКА

ИНКА

Родилась 18 июня в 1951 году.
В 2000 была сбита машиной в Израиле.

Посвящается Евгении Яковлевне.

Когда я думаю про Инну, первое, что я вижу - виноград. Тяжелые зеленые гроздья винограда на праздничном столе. Пока Инка вынимает из печки свои необыкновенные пироги, я ножницами разделяю грозди на отдельные мелкие веточки. И вот уже не только цвет, а еще запахи и звуки. Пироги готовы и лежат каждый в своем блюде. От запахов можно сойти с ума. Только Инка может так быстро, весело и вкусно приготовить пир. Я стараюсь не спешить с виноградом, тем более, что это занятие так совпадает с моими представлениями об этих плодах. Я, так же, как и Инка, ненавижу обглоданный виноградный скелет.
- Хачапури, - отвечает она про пирог кому-то из гостей. В нарастающем гуле все подходящих людей ее голос ни с каким не спутать. Он какого-то необыкновенно праздничного тембра. И это не только по праздникам. Он такой всегда.

С Инкой и Мишей всегда было легко и приятно. Мишка был замечательный мальчик. Он часто приезжал на Щукинскую и гулял со мной и маленькой Алиской в парке. Вот только часто его умные близорукие глаза становились несоответственно возрасту печальными. Он уехал в Израиль с мамой на несколько лет раньше сестры. Работал в институте Вейсмана. Тяжелая болезнь неожиданно обрушилась на него и спасти могла только пересадка костного мозга.
У Инки и Миши оказалась стопроцентная совместимость, но он умер, потому что операция была сделана слишком поздно. Инкину семью не выпускали три года.
Спасение жизни было слишком мелким поводом для внимания отупевших от власти российских чиновников.

В Москве мы жили рядом и дети у нас рождались друг за другом. Моя Алиска, ее Дашка, мой Минька, ее Марьяшка, и уже через много лет, у меня в Америке – Белка, у нее в Израиле – Габик. И ему было восемь, когда Инки не стало.

Однажды был такой особенный день, когда мы с Инкой поехали по магазинам закупать необходимые в дальнюю дорогу сувениры. Мы ждали тогда разрешения, не предполагая, что окажемся первыми в ряду отказников. Купили жостовские подносики, еще какую-то ерунду и неожиданно, в загородном универмаге наткнулись на немецкие пальто, длинные, из мягкой шерсти. Инка выбрала себе серо-розовое, а я просто серое. И долго мы эти пальто носили. Следующие одинаковые пальто были у нас из американских посылок. Такие из искусственной кожи на рыбьем меху роскошные коричневые пальто, которые с треском лопались на морозе.
Очень часто, по вечерам, на уютной щукинской кухне за круглым столом, покрытым клеенкой с фруктово-овощным узором, играли в “Монополию” и в “Эрудит”. За этими играми Инка потрясала меня своим ровным, живым и веселым терпением. Из монопольных фигурок она всегда выбирала себе утюжок.
Ну, что же еще? Квартира в Строгино, бешеные закаты на незастроенном еще горизонте, трамвайный круг с бегущими, как часовые стрелки, трамваями быстро отсчитывает время и уже уехали Евгения Яковлевна с Мишкой.
Последнее лето перед отъездом впервые не снимается для детей дача и Инка с Витей и девочками приезжают с утра в Речник, а вечером на маленьком пароходике уезжают в Строгино.
В то лето был неслыханный урожай яблок и целыми днями мы их поедали, не в силах прекратить это дивное занятие. Но яблок было так много, и так они бездарно пропадали, что решили мы с Инкой их насушить. Целый день мыли, резали и раскладывали на простынях, положенных на крышу. А на следующий день пошел дождь. Единственный в этот яблочный месяц.
В саду, за деревянным с шаткими ногами столом, обедали, шли купаться на печанные карьеры позади дачи, валялись в гамаке, Длинные летние дни были наполнены теплом и покоем, из которых вылетали, как чудесные бабочки, смех и счастливые вопли наших детей.
Инка в то лето вязала скатерть. Крючок, повторяя характер умелой руки, ловко и незаметно делает тонкие узоры . Инка стоит в проеме дачного окна и чем дольше я вглядываюсь в прекрасное лицо, тем лучше вижу, как она похожа на Мадонну Литту.