Category: музыка

Мой друг Стас

Ходят слухи, что журнал этот не вечен, того гляди прикроют.  Но я не верю. Он же живой, -  кто ж его прикроет!))
А лучше я напишу про свой недавний московский день, в котором я очень славно погуляла с моим дорогим другом Стасом.
Если кто-то не знает Стаса, это недоразумение легко поправить, достаточно зайти к нему на страницу и окунуться в волшебный мир музыкальных раскопок, многие из которых чудесно оживают в его чутких руках. Я, увы, не музыкант, но благодарю судьбу за дар слышать. Мое слушанье, конечно, отличается от профессионального, но исполнение Стаса производит в моей душе именно то состояние, ради которого я слушаю музыку.
Я не могу сосчитать, сколько раз я благодарно спасалась в этих звуках.
После моего возвращения я никак не могла найти для себя подходящую музыку, чтобы сгладить нелегкий переход из одной жизни в другую. И вдруг я услышала именно то, что хотела, почти случайно, будто сквозь туман прорвался тонкий луч света. И я как обезвоженный путник не могла этой музыкой напиться.

https://youtu.be/MEwFF5oKqCE

Мы встретились  в метро и сразу решили пойти в книжный на Новокузнецкой. Нагулялись там до отвала, вышли в слякоть вечереющего московского дня, прошлись по переулкам в поисках памятника Ивану Шмелеву. Я очень люблю этот памятник. Оценить его можно только прочитав "Солнце мертвых". Я давно не была в этих краях и мы стали озираться по сторонам в поисках памятника, а он стоял совсем рядом с нами.
Потом мы поехали на Щукинскую и вместе с Мумриком пили чай. Стало поздно, Стас распрощался и ушел, а я подумала, что он чем-то похож на Шмелева, как и все русские интеллигенты.

О музыке

Сегодня случилась удивительная вещь! Я прочитала чудесный рассказ Иона Дегена "Трубач" http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer10/Degen1.htm
и как же мне было приятно, что любим мы с ним одного прекрасного музыканта, о котором и у меня есть несколько строк.

Хрустальный переулок
Последние годы в Москве я работала в Хрустальном переулке. Сейчас к этому дивному месту могут только избранные подходить, а тогда этот переулок был одним из многих запущенных и пыльных летом, а зимой хлюпала под ногами подтаявшая от выхлопов постоянно работающих автомобилей снежная хлябь. В этих автомобилях сидели в теплых пальто водители и, наверное, ожидали начальство, надолго исчезавшее за массивными дверьми учреждений. Учреждения располагались в роскошных хоромах Гостинного двора (В 1903 г. средняя часть Гостиного двора (в Хрустальном переулке) была перестроена в духе псевдоклассицизма по проекту архитектора К. К. Гиппиуса.), изначально построенном архитектором Бове.
Работала я в организации под названием Редакционно-издательский отдел. Взял меня туда мой приятель, начальник этого отдела и, когда я впервые вошла в огромное пустое помещение с хорами, на которых стоял тщедушный письменный стол, удивлению моему не было предела.
И я стала каждое утро ездить в Хрустальный переулок, что-то писать и печатать, бродить с Мехом и Мумриком по Варварке, слушать бесценные рассказы Мумрика о старой Москве. Они работали тогда вместе на Таганке и часто приезжали в обеденный перерыв. Эдик тоже иногда гулял с нами.
И, несмотря на полную неразбериху моей жизни в то время, я была абсолютно счастлива, я была влюблена в Меха, а он в меня.
Зимой я на работу ездила в валенках и с удовольствием ловила в метро завистливые взгляды. У меня были отличные белые валенки на резиновом ходу, в которых я в свое время выгуливала в парке своих детей.
Вместе со мной в отделе, если можно назвать так наше помещение, работала симпатичная девочка Юля с большими прозрачными ушами. С этой Юлей мы ездили на Казанский вокзал отправлять издаваемые издательством журналы мод. Это нам Эдик устроил для подработки. Мы с Юлей забирались в огромный фургон, забитый до потолка увязанными в тяжелые тюки журналами, и разгружали их на транспортную ленту. В первый раз мы не могли поверить, что справимся, а потом уже так приноровились, что даже и не уставали.
На работу я всегда шла через ГУМ. Утром там было совсем мало людей и мне приятно было вспоминать счастливые походы в ГУМ с мамой, которые заканчивались обязательным посещением столовой на пятом, кажется, этаже. Там стояли железные одноногие столы и люди за ними ели стоя. Мама всегда брала нам тушеную капусту с сосисками, и с тех пор я очень люблю эту еду. А Мех не любит тушеную капусту и если я ее готовлю, то приглашаю своего брата, который с удовольствием ее ест, хотя и не помнит, ходил ли он с мамой в Гум в столовую.
Но главной причиной моего прохода на работу через Гум был небольшой на первом этаже магазин пластинок. И там я проводила счастливые утренние минуты.
Последняя пластинка, купленная там, стала моей самой любимой на долгое время. Я тогда на следующий день купила еще одну такую же, на всякий случай.
Прелюдии Баха в исполнении трубача Тимофея Докшицера.
А потом мы уехали.
А позапрошлым летом на Донском кладбище я увидела могилу, заваленную свежими цветами. В ней лежал замечательный музыкант, трубач Тимофей Докшицер.
https://youtu.be/qaO4d83zyl4

Хава Альберштейн

С днем рождения, Хава Альберштейн!

Мне повезло! Я давно ее знаю и очень люблю! Однажды я увидела фильм " Divided we fall". Чешский фильм на тему холокоста, войны, отношений между людьми. Посмотреть один раз его можно. Фильм очень растянутый, но есть в нем минутная сцена с такой глубокой болью и нежностью, за которую простительны все недостатки. И в ней звучит один куплет песни на идиш. Я была уверена, что это Хава Альберштейн, никто больше петь так не может, но мои поиски ничем не кончались. И вот, несколько лет назад я нашла эту песню. Не самая лучшая запись, но другой нет. Песня первая из двух.

НЕЛЕЧКА! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!

ЗДОРОВЬЯ ТЕБЕ И РАДОСТИ!!!
И маленький подарочек. Эту музыку я слушаю почти всю жизнь и очень ее люблю. Да и что лукавить - я и тебя нашла, благодаря твоему японскому имени.

Песенка на французском

На кассете было много хорошей музыки, но одна песня особенно нравилась. Так нравилась, что хотелось вылететь из машины и взмыть в синюю глубину небес, хотя песня была  невеселая.  И уж совсем глупо было вылетать из машины, в которой  оставалась моя любовь. Любовь лихо крутила руль зеленого Жигули, к которому был прицеплен прицеп с горой ненужных вещей для путешествия и отдыха на Казантипе. Рядом с моей любовью, который уже тогда звался Мехом, сидел Мумрик, пытаясь все три дня добирания до цели устроить удобно свои длинные ноги, но так, чтобы сидящая за ним Розка тоже могла поместиться. Я сидела за Мехом, отвлекая его своими, как считала Розка, ненужными нежностями, а между нами располагалась семилетняя Алиска, такая худющая, что ей почти не надо было места.
Лето 1984 года. Мы несемся в мехиной машине, все дальше оставляя мир благополучия и удобств, нас ничего, кроме любви, не волнует. Мы делает частые остановки, мы выходим из машины размяться и дышать на свежем ветерке своей свободой. В захолустном городке на Украине мы с Розкой в придорожном магазинчике покупаем маленьких плюшевых белых мишек. Пять штук - на каждого. Всем мишкам я успеваю связать по полосатому комбинезончику на лямочках. У мишек слишком толстенькие покатые плечи и лямки с них падают, но они все-равно выглядят потрясающе!
Мы катимся под Фаусто Папетти и кажется, что каждая на солнечном асфальте очередная лужа миража дрожит от любви.
Наконец, мы у моря, в бухте, где кроме нас никого нет. Мы живем в ней десять дней и каждое утро стоящие на головах Мумрик с Алиской просвечиваются восходящим солнцем.
Мех вытащил из машины колонки и под музыку бегут длинные счастливые дни, в которых мы наслаждаемся жизнью, а по ночам сидим и светимся в теплом, как компот, море.
Мы вернулись в Москву. Из мехиной машины украли кассету с нашей музыкой. Прошло несколько лет. Я уехала в Америку. Иногда вспоминала песню на французском, но найти не могла. А потом она, уже тоже много лет назад,  неожиданно нашлась.

Петя Старчик

Сегодня в журнале я увидела вот такой пост: http://tania-al.livejournal.com/504466.html?view=4960146#t4960146
Очень замечательный пост! Он еще и от того замечательный, что в моей навороченной судьбе Петя Старчик тоже оставил свой след. Может быть не пристало мне, почти с ним незнакомой, возвеличивать себя нашим знакомством, но, зайдя в блог, посвященный ему, я обнаружила там его абсолютно милейшую исповедь о любви к знающим его и неизвестных ему людях. Он, конечно, может быть и вспомнит меня, если я расскажу ему, чья я сестра, где и сколько раз я слышала его пение, как однажды мы даже возвращались вместе в метро после его концерта на старом Арбате у Н.Л. и у меня за пазухой сидел крошечный черный котенок. Слишком давно все это было. Но что это - время, если можно в любую его точку прибыть мгновенно, не заботясь ни о билете, ни о визе.
Оказаться в небольшой комнате, забитой до отказа народом, удивляться громкой и немного кустарной игре на рояле, видеть его воодушевленно-детское лицо и слышать, как со своей женой он исполняет "Балладу о прокуренном вагоне".
К сожалению, этот клип испорчен, играет до половины. Может быть у вас он поведет себя лучше. Слова Ольги Ивинской.

А это я нашла на страницах блога. Кто автор - не знаю, но написано чудесно и точно.
"Когда же это было? Кажется, в тот же год, когда отца реабилитировали. Его тогда вызвали в Военную коллегию Верховного Суда Союза ССР, а сразу после он разыскал в Москве Старчика. Ближе к зиме мы с отцом поехали к нему на Теплый стан уже вместе. Помню, горло у меня болело зверски.
— Петр Петрович, а что это? — показываю на бесформенный кусок застывшей глины на крышке пианино.
— А, это... Это с могилы Шаламова. — Старчик принес мне с кухни кружку горячего молока. — Ты пей, Витенька, согревай горло.
— А соседи не будут ругаться, что мы поем посреди ночи?
— А что? Мы же не громко...
На пианино горели две свечи, я сидел рядом на низенькой скамеечке с совершенно меня очаровавшими гуслями на коленях. Петрович похрустел костяшками пальцев и заиграл. Это был «Трамвай» на стихи Радковского (звук), который и до и после того получал разные премии на разных конкурсах в исполнении разных музыкантов. А вот сам Старчик никакой вовсе не бард. Он и играет, как медведь, что на пианино, что на гитаре. Но каким-то непонятным образом он завораживает слушателя, и люди сидят одеревеневшие, с мокрыми глазами, в чистом, незамутненном катарсисе. Какой он бард. Он эпоха.
Вот и я тогда, пятнадцать лет назад, сидел завороженный и слушал:

Что нынче нам невмоготу, мы не покажем вида.
Давай поедем, старый друг, до самых светлых вод,
До тихой рощи над рекой, той рощи, где обида,
Что нам знакома с давних пор, отшельницей живет..."

Анекдот про чукчу

Если кто не знает.
Возвращается чукча со съезда партии и рассказывает - такое узнал, такое узнал! Оказывается,  Карл Маркс и Фридрих Энгельс не муж и жена, а четыре совершенно разных человека!
Вот и я вчера такое узнала! Оказывается, "Адажио" Альбинони  не  песня для Краснознаменного хора Советской Армии, а несколько царственных звуков  одного из концертов Моцарта.
А было так:: еду я в машине и слушаю, как всегда, классическую  станцию Маяк, и вдруг совершенно явственно выдувается из горна тема Адажио. Ну, конечно, с некоторыми индивидуальными признаками, но чертовски похоже!  Я так заволновалась,  что даже забыла смотреть на дорогу, окруженную с обеих сторон  сугробами, похожими на гигантские сахарные головы. И ничего им не делается, хотя хлещет проливной дождь с громом и молнией. А головы только посмеиваются и очень кстати освещают темную, без единого фонаря дорогу.  Что же касается Томазо Альбинони -  могу со всей своей открытой душой заявить, что меня не волнует суета вокруг авторства! Даже если он спер этот мотивчик у Моцарта - кто же из композиторов может такой участи избежать! Нот-то всего семь, а композиторов эвон сколько!  Да и по времени не сходится. Моцарт же у меня вне подозрений.
 "Адажио"  я собираюсь  наслаждаться по-прежнему и никакие знания возвратившихся с парт.съезда не смогут этому помешать. Вот только бы не пели!
Впрочем, в наше время происходит столько открытий, что среди них самое полезное - затычки для ушей, если какие звуки излишне беспокоят.

YouTube - Civil plays Mozart - Horn Concerto No. 2 in E flat major, K. 417

О музыке

Василий КАРАУЛОВ (XVIII в.)
"О личности Караулова не имеется никаких сведений. Существует предположение, что его звали Василий Семенович. Как композитор Караулов известен по одному-единственному изданию 1787 года, где опубликованы три его вариационных цикла: "Во лесочке комарочков", "Ты, детинушка, сиротинушка", "Ах, как тошно мне". Это уникальное издание хранится в Государственной библиотеке им. В.И.Ленина, в "Альбоме князя Борятинского", где вместе переплетено множество печатных и рукописных нот."
http://www.youtube.com/watch?v=gqBk26oJFEs&feature=related