Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

(no subject)

О ПОГОДЕ

У нас снега нет и, наверное, еще долго не будет, но в воздух с каждым днем холодеет. Пошли мы сегодня с Максом на вечернюю прогулку и я пожалела, что не надела варежек. Но, зато, в черном небе блестел только что отточенным лезвием новенький месяц, а рядом яркая звездочка.
Все улицы освещены рождественскими огнями, из окон смотрят свеженаряженные елки, а в конце переулка, ведущего к нашему дому, так тихо и темно, что можно услышать как еще совсем недавно со старого дуба летели и мягко стукались об асфальт последние желуди.
Желуди - один из самых любимых моих предметов в этом мире. Я помню их с тех же пор, как и себя. Летом они ощутимо оттопыривали мои карманы и было так приятно пошевелить разгоряченными пальцами их прохладные, с едва заметными на ощупь продольными полосочками, зеленые тельца, но так, чтобы на них сохранились шершавые шляпки.
Теперь под дубом абсолютно чисто, и в этой чистоте есть некоторая торжественность как перед всякой, даже временной, смертью.

СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ

Старый семейный альбом я помню с самого раннего детства. Их даже было два - толстых  и серых, похожих на братьев слонов. Наш папа занимался историей семьи - составлял родословную, вел учет рождениям и смертям, писал родственикам замечательные письма. После его смерти альбомы переехали в Америку и поселились у меня. Они были такими ветхими, что потерявший цвет картон, на который были наклеены снимки, рассыпался в руках. Я осторожно перенесла фотографии в новый альбом, где им было намного свободнее и можно было прочитать на оборотах бесценные строчки, оставленные когда-то их владельцами.
Я постаралась сохранить подписи у фотографий, сделанные папиной рукой, и каждый разворот нового альбома переживался мною, как возможность еще раз увидеть и обнять самых дорогих.
А когда память совпадает с фотографическим изображением, каким ярким светом озаряется  даже незначительный эпизод прошедшей жизни!
Особенно хороши групповые портреты, где на лицах трогательное выражение сопричастности к секунде вылета из объектива бессмертной птички.
Недавно я прочитала книгу, в конце которой,  как подтверждение невеселых событий счастливого советского детства, следовали фотографии, и одна из них так на меня поглядела, что я невольно стала искать на ней знакомых, пока не сообразила, что нет ничего удивительного в сходстве этого снимка с почти таким же в моем альбоме.  То же мучительное соглашение с хроническим безденежьем, та же робкая благодарность за позволение влачить трудовую повинность, от которой так быстро старели наши мамы.
На моей фотографии 1950 год.  Лето, подмосковная станция Быково по Казанской дороге.


Вот такой женский коллектив работниц детского сада, заведовала которым Зинаида Савельевна Иванова. Она во втором ряду, если сидящую даму с букетом считать первым, вторая справа, платье у нее в горошек. Мне даже кажется, что я помню и это платье, и все, что было связано с этой небольшого роста строгой женщиной с пугающе резким голосом, который в минуты особенного гнева тянулся в остановившемся времени, как резина. Порядок у нее был идеальный, боялись ее все поголовно, но с ней, почему-то, дружила наша мама, а с ее сыном Юрой Ивановым дружили мы с Розкой. Было это в таком раннем детстве, что не знаю, как все это помню. Часто приезжал на выходные муж Зинаиды Савельевны Алексей Иванович. Лысый и очень добрый в длинных черных штанах и белой майке он уходил с Юрой на пруд удить рыбу. Наверное потом его жена отдавала рыбу поварихе Анне Алексеевне, которая жарила ее вечером в уже закрытой для общественного питания огромной кухне. Анна Алексеевна даже в самую жару носила телогрейку и валенки, у нее была дочка Галя, играющая на виолончели, и, как у большинства работающих в саду женщин, не было мужа.
Алексей Иванович много курил и быстро умер, а мама с грозной зеведующей и мы с Юрой дружили еще много лет. Со временем мы узнали, что давала она работу женщинам, потерявшим мужей не на войне, а в советское радостное мирное время.  Савельевна, как звали ее для простоты сотрудники, понимала лучше других необходимость строгого порядка, чтобы можно было хоть как-то уберечься от страшной сталинской мясорубки, в которой исчезли и ее первый муж с дочерью, и ее совсем другая фамилия.
Рядом с Савельевной слева врач Белла Лазаревна. С ее сыном, белобрысым очкариком Вовкой, который рос без папы, мы дружили тоже.
Дальше сидит техничка Анна Дмитриевна Дрюпина. Кроме того, что посуду она полоскала в огромном тазу с разведенной горчицей и имела двоих сыновей-хулиганов – Мишку и Валерку, я помню широкую лесную дорогу в родительский день, по которой идет она в непривычно нарядном платье рядом с неизвестной женщиной и откуда-то доносится приглушенное неудовольствие этой парой.
Однажды, уже сильно повзрослев, я заболела и около месяца валялась в постели, куда мой приятель, имевший доступ в библиотеку ЦДРИ, доставлял редкие книги, и среди них роман Поля Валери о дамской дружбе.  При чтении давний родительский день вполне осознанно выплыл из моей детской памяти.
О женщине слева, кроме того, что она называлась завхоз, ничего вспомнить не могу.
В стоячем ряду первая справа воспитательница Агриппина Никитична. Помню ее не на даче, а на поляне в парке Сокольники. Она любила развалиться на подстилке и мурлыкать что-то гадкое без слов, а ее любимчики заплетали в мелкие косички ее сальные волосы.
Рядом веселая блондинка легкого поведения Марья Михайловна. Ничего о ней, кроме «поведения», в мою память не въелось.
 Женщину в темном платье и с трудным выражением лица я помню плохо. Но знаю, что это у нее снималась дача для детского сада на лето. Звали ее, кажется, Берта, и, глядя на нее, можно легко предположить об их с уже немолодой дочерью судьбе.
Последняя слева наша удивительная мама. Это она после страшных лет войны и смерти старшего дорогого мальчика нашла в себе силы не только продолжить свою жизнь, но и еще вместе с нашим оставшимся в живых папой родить нас и обеспечить всех своих детей ежегодным дачным счастьем.
Мама не стала оперной певицей, но легкий певческий дар  поднимал ее над горестной землей и вырастали крылья, на которых она летела с детским ликованием.

 

О ПОГОДЕ

У нас снега нет и, наверное, еще долго не будет, но в воздух с каждым днем холодеет. Пошли мы сегодня с Максом на вечернюю прогулку и я пожалела, что не надела варежек. Но, зато, в черном небе блестел только что отточенным лезвием новенький месяц, а рядом яркая звездочка.
Все улицы освещены рождественскими огнями, из окон смотрят свеженаряженные елки, а в конце переулка, ведущего к нашему дому, так тихо и темно, что можно услышать как еще совсем недавно со старого дуба летели и мягко стукались об асфальт последние желуди.
Желуди - один из самых любимых моих предметов в этом мире. Я помню их с тех же пор, как и себя. Летом они ощутимо оттопыривали мои карманы и было так приятно пошевелить разгоряченными пальцами их прохладные, с едва заметными на ощупь продольными полосочками, зеленые тельца, но так, чтобы на них сохранились шершавые шляпки.
Теперь под дубом абсолютно чисто, и в этой чистоте есть некоторая торжественность как перед всякой, даже временной, смертью.



Рядовой Нейман

Моему папе здесь 34 года. Рядовой Наум Нейман, 44-й год.
Здесь он уже после смерти старшего сына Лёвочки и еще до ранения, после которого у него всю жизнь дергался глаз. Другим мы с сестрой нашего папу не застали.
Вот история, любимая с детства.
Мой папа прошел всю войну рядовым. Его никогда не интересовали должности и возможности их занимать. И он от этой своей наплевательской позиции к чинам был начальству непонятен и, даже, в некоторой степени его раздражал. Один такой начальник вызвал как-то папу и приказал прочесть наизусть Интернационал, которого беспартийный рядовой Нейман почему-то не знал. На следующий день поезд, в котором они ехали, начали бомбить немцы, но папе, никогда не терявшему голову, удалось вместе с остальными солдатами под ним спрятаться и сохранить жизнь. Начальник же, напротив, убежал, ошалевший от страха, далеко в лес и там его настигла пуля, вернее, небольшой осколок, который угодил ему прямо в жопу.


unnamed

... и найдут этих мерзавцев, кто...

От себя: ГЕРОЯМ СЛАВА!!!


Общество
20 августа, 12:53 UTC+4
В ночь на 20 августа хулиганы вывесили желто-синий флаг на шпиле здания на Котельнической набережной и покрасили венчающую его звезду в синий цвет

МОСКВА, 20 августа. /ИТАР-ТАСС/. Председатель комитета Общероссийской общественной организации ветеранов войны и военной службы генерал армии Михаил Моисеев выразил возмущение акцией вандалов на высотке на Котельнической набережной в Москве, назвав ее оскорблением памяти павших воинов.

В ночь на 20 августа вандалы вывесили желто-синий флаг на шпиле здания и покрасили венчающую его звезду в синий цвет.

"Воевать со звездами - это, конечно, значительно легче", - с иронией заметил Моисеев в беседе с корр. ИТАР-ТАСС, напомнив о подвигах и заслугах ветеранов, разгромивших фашистов. По мнению генерала, "забраться на эту высотку и разукрасить звезду в цвета украинского флага - это могут сделать только подлецы, для которых не дорога ни Великая Победа, ни те жертвы, которые понес наш народ, общий народ - российский, украинский, белорусский, весь Советский Союз". "И оценка ветеранов одна - это осквернение памяти великого подвига нашего народа", - подчеркнул он.

Моисеев отметил, что "звезда - это символ Победы, она есть на всех знаменах, на всех штандартах, это наш государственный символ", поэтому ее осквернение - это оскорбление этого символа. "Самое главное, это оскорбление памяти павших. Мы этим поступком не просто возмущены, мы сегодня это обсудим на нашем президиуме и примем соответствующее решение", - сообщил он.

Генерал также указал, что здание на Котельнической набережной относится к "семи высоткам, которые были завершены в 1953 году, они стали символом того, что Советский Союз восстановил разрушенное войной народное хозяйство". "Они имеют определенный статус, это не проходной двор, и забраться на эту звезду - это непросто", - считает Моисеев. "В этих зданиях должны быть соответствующие службы, консьержки, и без сговора там ничего не обошлось", - добавил он.

"Конечно, следственные органы проведут мероприятия и найдут этих мерзавцев, кто совершил этот вандализм. Это оскорбление самых высоких чувств всех россиян", - заключил он.

Тяжелый день 16 июля

Беды произошли раньше, но день скорби особенно ранит пониманием конца.
Погибли люди в метро. Умерла Новодворская.
Эти события не напрямую связаны. Связаны  смертью множества невинных людей и жизнью одного человека, пытавшегося  их  спасти.  Сейчас они уже вместе там, куда может долететь только наш безутешный привет.
А я вспомнила 80-е годы, десять лет отказа, медленное, но верное прозревание. Как вызвали однажды меня и моего мужа Юрика, великого борца за свободу, в учреждение. Когда булгаковская Маргарита спрашивает Азазелло, из какого он учреждения - так вот оно то самое -  всегда в каком-нибудь надежном здании с охраной, а в большом светлом кабинете с портретами вождей покрытый сукном, то ли зеленым, то ли красным, длинный, как гроб для великана, стол, а за ним, в основном, женщины в крепдешиновых платьях. Дам этих в крепдешине точно в свое время описала Надежда Яковлевна в воспоминаниях.  И вот одна дама, уже в конце последней по дружески предупреждающей беседы, страшно обиделась на Юру, когда он заявил, что тоже хочет путешествовать по миру.  Она вскочила со своего стула и с покрасневшей от гнева мордой пообещала ему вместо мира окно с решеткой.
С тех прошло много лет. Теперь все куда хотят, ездят, многие даже  на своих собственных автомобилях, но в суете дней забыли запереть большой кабинет в учреждении. Кабинет с гробовым столом  растет и все больше требует жертв. 

Действовать и не уповать...

Вчера я пыталась сказать свое слово о случившемся, что-то написала, но это было неубедительно перед возникшим сильным желанием оказаться среди вас и свернуть шею хотя бы одному выродку.
А сегодня я нашла текст Александра Илического, с которым уже много лет наши мнения  совпадают.

Я бы оставил в стороне вопросы, в которых не слишком разбираюсь, но сейчас не могу. Лично мне понятно, что только сами арабы могут справиться со своими выродками. Метод жилищного давления - когда вся община лишается домов в случае если допустит в своей среде террористов - очень действенный. Он очень вписывается в восточный склад саморегулирования. Но главное другое. В условиях, когда хамасовцы находятся у власти, а не объявлены вне закона, где им и место до полного уничтожения, - абсолютно неприемлемы никакие мирные усилия. Задача по изменению устройства власти в ПА сложнейшая, но самая важная. Начать надо хотя бы с того, что устранить двуличие, при котором признается в мире некое невоенное крыло ХАМАСа. Что за чушь? Это мрачная уловка, - напоминающая установку, что, мол, за все плохое отвечали эсэсовцы, а вермахт не трогайте, вермахт святой. С такой установкой фашизм бессмертен.
Еще. Хотят они государство - вперед. Вот прямо завтра. Но если из этого государства получится - а вероятность того, что все произойдет именно так, огромна - то же, что вышло с Газой - а именно террористический анклав, - то это новое образование будет стерто с лица земли. Идет? Тогда вперед, забор построить еще выше - ничего не стоит.
Теперь что касается меня лично. У меня нет сомнений, что мы победим и выстоим и защитим наших детей. Начинать надо тщательно и аккуратно, с малых аспектов. Например. Я лично теперь никогда в темноте не проеду мимо голосующего на дороге человека. В США очень опасно подбирать кого-либо на шоссе. В Израиле к этому необходимо быть внимательным. Я множество раз на 35-й дороге, на 60-й через Самарию видел пацанов на заправках, просящих их подвезти. Я бы требовал всерьез рассмотреть проблему вечернего транспорта. Почему дети вот так путешествуют без присмотра? Экономят деньги? Нет автобусов? На 60-й дороге уже в десять вечера абсолютно пустынно. Почему бы военным не проехаться по ней, чтобы собрать на один перекресток тех, кто еще голосует? Меня самого в юности у Кальи в полночь подбирали военные, отвозили к Кумрану...
Горе общества безмерно. Погибли дети. Все виновные и причастные должны быть найдены и преданы суду. Чем дальше живу, тем больше понимаю, что вопрос добра и зла вне юрисдикции Бога.

27 декабря

День смерти Мандельштама.

Если утро зимнее темно,
То холодное твое окно
Выглядит, как старое панно:

Зеленеет плющ перед окном;
И стоят, под ледяным стеклом,
Тихие деревья под чехлом —

Ото всех ветров защищены,
Ото всяких бед ограждены
И ветвями переплетены.

Полусвет становится лучист.
Перед самой рамой — шелковист
Содрогается последний лист.

1909

ОТСУТСТВИЕ

Мне кажется, что мы постоянно изобретаем надежду на необходимость нашего здесь присутствия. Но стоит только
 на время исчезнуть, как сразу становится ясно - это выдумка с ног до головы.
Есть мы, нет нас - никакой разницы,  - жизнь будет продолжаться. И не только в  "Ж".  Однако в жж есть перед реальным существованием одно неоспоримое преимущество - здесь можно исчезнуть и возродиться! И кто-то обязательно твоему возвращению будет рад!:)
Вчера ночью мы вернулись из НЙ, проводив наших гостей. И, подъезжая к дому, нарвались на самую настоящую облаву - полиция перекрыла дорогу и обнюхивала пассажиров на предмет запаха алкоголя. Все, разумеется, вежливо, но мы потеряли полчаса и были несколько удивлены. В Нью Йорке посетили "Метрополитен", покатались в диких пробках по городу, перед отъездом заехали на Брайтон Бич в поисках сушек с маком и не нашли роскошного русского магазина, в котором еще три года назад можно было купить все! Вышел из бизнеса - отмывание денег закончилось. Б.Б. оставил на этот раз чрезвычайно тягостное впечатление, особенно после посещения с трудом найденнного сортира в ресторане "Черноморский".
Но все это ерунда по сравнению с удовольствием, полученным от наших гостей!

IMG_2730

IMG_2667

Чтение

Прочитала "Архивный роман" Натальи Громовой. Прочитала быстро не потому, что было время, а потому, что не оторваться. Этот текст живой и слышно, как в нем пульсирует жизнь.

"Какое я, собственно, имею отношение, к тому, что до меня воевали, убивали, лгали, ломали человеческую природу? Почему я должна отвечать за ужасный двадцатый век? Но разве в этом дело. Незаметно рядом возникают странные существа с мертвым сердцем, холодным взглядом. Они что-то вещают со страниц газет, из телевизора и радио, выполняют какие-то поручения, что-то возглавляют."
http://magazines.russ.ru/znamia/2012/11/g3.html