Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

ЧАСЫ С КУКУШКОЙ

Жил да был один мой родственник. Но во время события, о котором я собираюсь рассказать, он был родственником другой семьи, где росла небольшая девочка Галька.
Это уже потом, когда судьба уготовила ему встречу с моей сестрой, его близкий друг, тоже, между прочим, состоявший с упомянутой семьей в близком родстве, прямо заболел от зависти, увидев ее. На что мой, уже почти состоявшийся родственник, намекнул ему, что имеется еще одна, точно такая же, сестрица. И карусель закрутилась. Но этот сюжет к нашей истории имеет самое косвенное отношение.
А что до события, то оно произошло в самом центре Москвы на нынешней Маросейке, где проживал тогда мой будущий родственник. Назовем его М.
Однажды М. пошел в зоомагазин и купил там в подарок небольшой девочке Гальке аквариум с двумя хомяками.
Он вообще был (и есть) большой любитель дарить разные необыкновенные вещицы. Перед хомяками, к примеру, он сам сложил из карандашей домик с крылечком и часами, из которых выскакивала и кукукала кукушка.
Первое время хомяки очень забавляли Гальку, но, оказавшись случайно разнополыми, они стали быстро размножаться не учитывая скромные габариты квартиры.
Тогда М. сложил хомяков в просторные карманы своего китайского плаща (в Москве тогда были в моде эти китайские плащи двух цветов - дождливо-серого и рвотно-песочного) , пошел в скверик у памятника героям Плевны, сел на скамейку и незаметно под эту скамейку выложил из карманов хомяков.
Через некоторое время, проходя мимо, он услышал разговор двух дворников о появившихся в сквере множестве нор, а еще через месяц галькин дед, большой любитель шахматных турниров в сквере, жаловался по телефону приятелю - развелись, понимаешь, мелкие такие, играть не дают, мыши не мыши... А, вот, вспомнил - хуяки!

Осенние букеты

Осенью можно быстро построить огромный букет из маленьких сиреневых цветочков, сидящих гроздьями на ветках невысоких кустарников. Отломишь несколько веточек - и в вазу. И любуешься, не выходя из дома.
Постоят цветочки, похлопают сиреневыми глазками, смотришь - а уже все облетели.
Я смотрю на голые веточки и говорю - ёк цветочкам. Я знаю с детства это "ёк", наши татарские соседи заменяли им слово "нет". Не вся их семья, а только старики - бабушка и дедушка в мягких кожаных сапожках. А молодые - Фая и Володя, говорили по-русски чисто.
Они занимали одну из двух комнат в квартире, которую через много лет человек, похожий на Березовского, ловко разменяет и поселится в ней. А тогда, когда мы с сестрой были еще небольшими девочками, никто не знал, какая у этих квартир, и у этого дома цена. Нашей семье из пяти человек просто дали вторую комнату в этой квартире вместо кособокой сокольнической в девять метров. Новая комната была огромная - 21 метр, И мы там жили с большим комфортом, и родителям, говорившим в нужные минуты на идиш, совсем не мешала быстрая курлыкающая речь из соседней комнаты. Они принадлежали к удивительному поколению всем довольных людей. Они никогда ни на что не жаловались. Только остро не хватало денег.
А к нашим татарским соседям часто приезжали родственники из Казани и мы с Розкой увидели, что татары - не все дворники, живущие в нашем доме в полуподвальных этажах, c дочкой одного из которых мы учились в третьем классе и он помогал нам решать задачки по арифметике.
Приезжал из Казани Максуд - необыкновенно красивый и веселый профессор физики из Казанского университета. Надо ли говорить, что мы влюбились в него моментально и дежурили у дверей нашей комнаты, чтобы не пропустить драгоценных минут с ним общения. Он выходил на нашу общую кухню и с удовольствием болтал с нами, и я до сих пор помню, как у меня замирало сердце от его особенного восточного голоса. Через много лет меня угораздит влюбиться в такой же восточный голос, забыть который было уже намного труднее.
И вот, выбрасываю я сухие цветы в мусор, а Мишуля, стоящая рядом, говорит - поёкли цветочки.

Рассказ о Сонечке

Нашелся снимок, где мы с сестрой и нашей мамой в компании сокольнических соседей находимся в райском месте под названием ВДНХ. Сзади, как полагается, фикус колос.
Этот снимок имеет некоторое отношение к последующему моему рассказу. Разобрать на нем действующих лиц легко, но, на всякий случай, обозначу их. Слева направо: дядя Федя, тетя Зоя, Евгения Григорьевна с Таечкой на руках, наша мама и кто-то незнакомый.

БИРЮЛЕВО-ТОВАРНАЯ

Напротив громадного серого дома, в котором исчезли двадцать лет моей жизни, Collapse )

Восемнадцатое января

Этот чуть измененный пост уже имел место в моем журнале, но лучше я уже не скажу, а событие все то же!:)

В этот день родился мой старший брат. И если я много могу рассказать о дне, когда родились мы с сестрой, то январский день 39-го так и остался в распоряжении моей памяти одной строчкой. Но можно легко представить, что в тот день падал густой легкий снег, начинались сумерки, потому что часто с началом сумерек будущие дети начинают движение в поисках света. В маленькой комнате в Сокольниках мои родители с шестилетним сыном Левочкой. Наверное, горела ламп
а на низком потолке и мама стонала от боли, Левочка обнимал и утешал ее, а папа выбежал на улицу, чтобы поймать извозчика и отвезти маму в родильный дом. Скорее всего помогали соседи, если были в состоянии удерживаться в вертикальном положении. Папа всегда говорил, что в трезвом виде старуха Анна Васильевна умная и порядочная женщина. И подхватив маму с двух сторон, папа с Анной Васильевной осторожно спускали охавшую и стонущую маму по нескольким ступенькам парадного входа, и Анна Васильевна говорила маме - терпи, Полина, а папе - будет сын, помяни мое слово!

И вправду родился сын Аличка. Чудесный малыш с огромными и веселыми, черными, как у мамы, глазами.
И это было 18 января 1939 года. И никто не догадывался, что в крошечной перекошенной сокольнической комнатке в этот день родился прекрасный художник.
А потом была война, потом она кончилась и жизнь вопреки здравому смыслу продолжалась, и длится до сих пор, и остались на земле из всей нашей семьи только я с моим братом. И это, конечно, большое счастье, что можно вместе сесть за стол, и есть нашу любимую гречневую кашу с молоком, и намазывать на хлеб масло так тонко, как только мы умеем.

В ПОИСКАХ ЛУЧШЕГО

розовый кролик
Так звали родного брата нашей соседки, жившей на первом этаже дома. Мы занимали второй, с балкона которого хорошо был виден небольшой садик с мадонной. На нашей улице почти в каждом дворике имелись такие мадонны, стоящие в белых арках, украшенных каменными крашеными цветами. На арки шли старые ванны, в которых сто лет назад купались владельцы домов, католики.
На проживание в этом доме ушла значительная часть нашей американской жизни и присутствие мадонны, скорбно взирающей на наши первые шаги, приносило некоторое утешение.
Соседи довольно быстро съехали, но с Захаром мы успели подружиться. Он был такой огромный, что еле помещался в  лестничный проем, по которому лез к нам на второй этаж, чтобы обнять кота и бросить в его плошку мясного фарша, зажатого в руке так, что он просачивался между пальцами. Фарш крал у сестры, жарившей котлеты для семьи.

Затем он натягивал мою короткую шубку из розового кролика, умудряясь застегнуть на животе один крючок, и шел курить на балкон, доставая вожделенную сигарету левой рукой, торчащей на три четверти из рукава. Вторая рука тоже действовала, но не так хорошо, как до инсульта, после которого он почти незаметно приволакивал ногу и научился рисовать левой так же хорошо, как и правой.
Они с сестрой собирались уезжать, когда его хватил инсульт, и, пока он приходил в себя, сестра с семьей уехала в Америку, а ему, по разным соображениям, пришлось эмигрировать в Израиль с женой и двумя небольшими мальчиками-близнецами. В инвалидной коляске.
Истории, рассказанные Захаром в кролике на балконе, не оставляли сомнений в их подлинности. Достаточно было просто на него посмотреть, чтобы увидеть редкой красоты и благородства персонаж московского бомонда в голодные перестроечные времена.
А отчего инсульт – кто теперь разберет. Добывание средств для жизни нелегкое дело для свободного художника, да и с друзьями нельзя не выпить. Хорошо, что жив остался.
Через некоторое время, уже в Израиле, он стал рисовать роскошные яркие картины, немного шагаловские.  Но торговать ими в городе Маалоте, где кроме кошек разговаривать было не с кем, он не мог и отсылал картины своей сестре в Америку.  А потом и сам приехал, и сестра организовала в городе Бостоне выставку, и Захар стал местной знаменитостью. Тогда и мы с ним подружились. Он не насовсем, конечно, приехал, а на время. Потом улетел в свой Маалот. А в следующий раз прилетел на очередную выставку с женой и с одним уже взрослым близнецом.
Жена смотрит на меня и говорит – я вас видела, вот только не припомню, где.  А я смотрю на нее и точно знаю – эту женщину вижу впервые.
Проходит несколько дней и вдруг она вспоминает.
- Как же – говорит она, - вы разве не жили на улице Крупской в доме номер девяносто?
- У меня, говорит, как раз тогда близнецы родились, и я их в коляске на балкон вывозила, а вы с колясочкой выходили на балкон как раз напротив нашего. Я даже помню, что вашего мальчика Вовочкой звали.
Ей и в голову не пришло, что моя сестра выходила тогда на балкон с колясочкой.

Самокат

Первый самокат в Америке был куплен Миньке на день рождения. Хороший самокат, на больших колесах. Ему с ним было значительно легче, чем с велосипедами, которые он бросал где попало и их с удовольствием крали. И не так опасно, как на велосипеде, когда однажды он перелетел через руль и ударился головой. И все из-за этой ужасной старухи Регины, которая целыми днями семенила по набережной и злобными глазками каждого жадно сверлила. И обязательная сумочка из прошлой жизни в цепкой лапке.
Минька ехал на велосипеде, Алиска на роликах, а я бежала вровень с ними, когда Регина неожиданно вынырнула из-за поворота,  как привычный страх из детских снов. В ту же секунду Минька наткнулся на камень.
Никогда я больше эту старуху не встречала, но и без нее было у нас множество приключений, за благополучный исход которых я неустанно благодарю судьбу.
Иногда Минька давал мне прокатиться на самокате, но это все-таки было не то, что свой собственный, хотя разгонялся он хорошо. Я даже свою новую будущую крошку на нем катала, и она громко смеялась от удовольствия, перекатываясь в моем девятимесячном животе.
И тут в мире происходит невероятный прорыв в самокатной промышленности и я потеряла сон, когда увидела изящное блестящее чудо на крохотных колесиках. Проходит несколько месяцев, я открываю длинную коробку, подаренную мне детьми на день рождения, и нахожу в ней этот самокат. Я не верю глазам, я прижимаю его к себе со всей копившейся с раннего детства любовью, поглаживая по гладким прохладным металлическим бокам, и вся моя семья с собаками и кошками умиляется мной.
Уже все стояли на пороге, собираясь в ресторан праздновать мое рождение, уже я была в простом, но элегантном до пола платье, когда желание прокатиться затмило мой разум. Сделав знак собравшимся садиться в машину, я, забыв про все, в том числе и про тормоз, лихо понеслась с горки, закончив короткий маршрут в обширной яме, наполненной битым кирпичом.
Мы все-таки пошли в ресторан после того, как мой сын, работавший в бассейне спасателем и имевший медицинские навыки, так ловко залепил пластырем разбитый локоть, что за время ужина никто не догадался, что на мне не одно поврежденное место в виде локтя, и что я в шоке.
Самокат, на котором образовалась одна еле видимая царапина, был сдан обратно в магазин.
Больше самокаты меня не интересовали.

Мой брат

Восемнадцатое января - день рождения нашего, теперь моего,  брата.  Я последний из нашей семьи человек, хранящий сведения о детстве и взрослении нашего брата. Всего-то он старше нас с Розкой на семь лет. Но разница эта с годами не уменьшилась. Так уж вышло, что необыкновенная близость наших первых семи, а его вторых, удержала для нас его всего, целиком, как самое большое счастье нашей еще неосмысленной жизни. Для него мы так и остались во второй семилетке. Но он, конечно, всегда любил нас, своих сестер, не догадываясь, с какой силой наш  интерес к нему обгонял его застывшее, как жук в янтаре, знание о нас.
Этот день из моей памяти уйдет только вместе со мной, настолько он значителен был в моей жизни - День рождения Алички! Это означало еще один после Нового года праздник, дорогих гостей и поздравлений,  отблеск которых падал на нас, как  еще не снятый со старой новогодней елки
золотой дождь.
Я в этот день уже давно пишу здесь про него и уже сложно выдумывать очередное новое, поэтому вот отрывок из давно написанного моего с сестрой детства.


КАК МЫ ЛЮБИЛИ НАШЕГО БРАТА
В нашей комнате была печка, топили ее дровами. Дрова привозились на телеге, в которую была впряжена юркая лошадка. Мы очень любили помогать папе пилить и складывать дрова в нашем сарае ровными штабелями. В сарае было много интересных вещей; кроме дров, там хранились папины инструменты и разное барахло. Однажды, мы с Розкой нашли там ослика. Этот ослик был когда-то любимой игрушкой нашего брата. Он был резиновый с облупившейся краской. Мы с Розкой ободрали остатки краски и еще долго им играли, белым резиновым осликом.
аличка 001
Брата нашего мы любили, замирая от восторга. У родителей уже не хватало сил на то особенное близкое и внимательное сочувствие, в котором так нуждаются дети.  Когда мы у них появились, они были уже бесконечно взрослыми и уставшими от жизни, и как-то так получилось, что наш брат - мы называли его Алька, - тратил на нас все свое свободное время.  Он часто забирал нас из детского сада на велосипеде, который одалживал у соседского мальчишки. А когда ходили пешком, он учил нас различать военные чины и марки автомобилей. Однажды к нему пристал хулиган на улице и он велел нам идти домой и ничего родителям не говорить. Мы сидели под столом и тряслись, как бедные мышки, пока, о счастье! - не появился наш брат – драный, но довольный.
Благодаря Алику, в пять лет мы умели читать и писать. Он делал нам разные замечательные вещички, самыми любимыми из которых были картонные куколки, для которых можно было вырезать одежку. Куколки слегка походили на футболистов. Наш брат гулял с нами, заботился о нас, когда мы болели, и мазал йодом разбитые коленки. Мы с Розочкой мечтали выйти замуж за нашего Альку.

Новогоднее

Как я отношусь к ФБ? Я к нему отношусь как к походу в гости. В нем живут несколько моих любимых приятелей, навсегда ушедших из журнала, и вся молодая поросль нашей семьи. Но! - Возвращаюсь я всегда домой, в сюда.
И я всегда испытываю неловкость, отправляясь в ФБ, Но в моей жизни случалось столько  неловкостей, что эту можно просто не замечать.
Этот год подарил мне новых друзей, и эти друзья настолько хороши, что в  поговорке о старых и новых друзьях все меньше остается смысла.
Говорят, что наступает год Овцы. Я не очень серьезно ко всему этому отношусь, но играть в эти игры люблю.  И. поэтому, увидев вчера в магазине белых овечек, схватила, не раздумывая, всех оставшихся в количестве трех штук. Главное - есть, кому дарить.
Но не только из-за овечьего года я их схватила. Овечки-то не простые! Овечки мыльные!
В нашем с сестрой детстве было не так уж много игрушек. И я хорошо помню, что нам их вполне хватало. Но, однажды, близкий друг наших родителей дядя Давид, обожаемый и нами не только за щедрые приношения в виде сладостей, подарил нам двух мыльных человечков-футболистов, и я больше не помню такого восторга, хотя с тех пор в моих руках перебывало много ценных вещей.
Мыльный футболист был невозможно вкусного абрикосового цвета, а под мышкой у него был  футбольный мяч - кругленький и твердый, какими бывают только очень хорошо надутые мячи.
Дядя Давид  пришел вечером, мы с сестрой уже лежали в своих кроватках, и я не помню, что сделала со своим моя сестра, скорее всего, как и я, положила под подушку. И какая радость была найти утром под подушкой забытого во сне мыльного человечка!

ВСЕХ МОИХ ЧУДЕСНЫХ ДРУЗЕЙ С НОВЫМ ГОДОМ!

IMG_8554

Свадьба в разгаре (продолжение)

Так вот, собрались мы в самом центре города в роскошном здании, где на первом этаже будет происходить часть представления под хупой, а на пятнадцатом - уже настоящее гуляние. Репетиция заключалась в организации дикой толпы родственников и друзей и расстановки ее в нужном порядке. Collapse )

Продолжение следует

Я вернулась!

Если кто не заметил, меня не было довольно долго - я в славном городе Сан Франциско в качестве матери жениха наблюдала за таинственным превращением моего ненаглядного сына в самого что ни на есть настоящего мужа! И об этом я еще напишу. А пока про самого маленького человека нашей семьи - ей уже почти три с половиной месяца!

DSCF2381

ХАГ САМЕАХ!

В моем доме одно большое, во всю стену, окно, и два обычных, стандартных. И на этих обычных много лет висели сшитые мной впопыхах темно-красные занавески из совсем неподходящей ткани. И недавно я пошла в магазин и купила готовые шторы, но только на одно окно. Мне захотелось посмотреть, как это будет выглядеть. Прошло несколько дней, и я увидела, что это выглядит хорошо, и сегодня я пошла в тот самый магазин, чтобы докупить шторы на другое окно. Но тут в отдел штор завезли какое-то несметное количество кронштейнов, на которые вешаются шторы, и каждый  упакован в свой собственный пластиковый гробик. И весьма преклонных лет продавщица эти гробики друг на друга укладывает и уже оставалось ей работы совсем немного. Я, конечно, могла бы исхитриться и достать себе нужную вещь, которая среди прочих висела на длинных крюках, выступающих из стены, но мне было неловко производить эту операцию над сопящей от напряжения дамой. Тогда я немного погуляла по посудному ряду и, не обнаружив в нем ничего примечательного, вернулась в отдел штор в ту самую секунду, когда была уложена последняя шпала и все сооружение с чрезвычайным грохотом обрушилось мне под ноги.
Времени ждать больше не было и я, слегка раздосадованная неудавшейся покупкой, поспешила в другой магаин за курицей.  Кур, впервые за двадцать лет, не было, и из этого магазина я вышла налегке тоже.
Конечно, все это смешно и не более, но не исключено, что эти мелкие неудачи пытались подсказать иной вариант проживания великого дня освобождения моего народа от рабства. Тем более, что в моей семье есть примеры для подражания. Папина мама к этому дню приводила дом в порядок и ни одной хлебной крошки в нем не оставалось. Мой папа хорошо помнил этот праздник, но он рано ушел из дома и никогда больше туда не возвращался, его увлекли разнообразие жизни и свобода, и мы с сестрой выросли в этой свободе, достаточно, однако, наполненной и знанием своей истории, и осознанием себя.
Anyway, как говорят, поздравляю всех моих друзей, вышедщих сегодня из рабства!
 ХАГ САМЕАХ!